Занавес опустился под гром аплодисментов, которые, казалось, никогда не стихнут. Мне не хотелось покидать зал. Кресло рядом со мной так никто и не занял. Я мысленно поблагодарила незнакомца, подарившего мне этот праздник.

Актеры раз за разом выходили на поклон. Но тот, что играл Карла Моора, вышел, ко всеобщему сожалению, всего один раз. Я думаю, аплодисменты продолжались лишь для того, чтобы снова выманить его на сцену.

Но, как бы то ни было, нужно было уходить. Пришлось постоять в очереди в гардероб, но до поезда у меня оставалось еще два часа, так что можно было не торопиться. Я взяла свой плащ и не спеша вышла из театра.

На улице все еще светило солнце, но тени под деревьями стали глубже. Медленно прогулявшись по парку, я села на пустую скамейку напротив фонтана, который сверкал и пел в солнечных лучах. Мыслями я снова перенеслась в зрительный зал. Неважно, кто прислал мне билет, – главное, что он желал мне добра. А большего мне и не нужно было знать.

Состояние тихой радости охватило меня. Давно у меня на душе не было так легко. Как это могло быть? Ведь пьеса закончилась ужасно! Как я могла сидеть и чувствовать себя счастливой, насмотревшись на страдания других людей? Разве я не должна была плакать? Но вместо этого я чувствовала признательность. Я была благодарна Шиллеру, его Амалии и Карлу, с которыми прожила эти два часа. И актерам, которые отдали им свои голоса и сердца, свою плоть и кровь.

Я подняла лицо к солнцу и задремала. Кроны деревьев тихо шумели. Налетел ветерок и брызнул мне на лоб каплями из фонтана. Открыв глаза, я увидела, что рядом на скамейке кто-то есть. Мы посмотрели друг на друга, а через мгновение бросились друг другу в объятия.

– Каролина! Это правда ты?

– Ну конечно я. Кто же еще?

– Значит, это ты прислала билет?

Она улыбнулась своей самой лучезарной улыбкой и посмотрела на меня удивленно.

– А разве ты этого не поняла?

– Но почему ты не села рядом со мной в театре?

Каролина захлопала в ладоши и запрыгала от удовольствия.

– Ты что, в самом деле ничего не заметила?

– Нет, а что?

Она смотрела на меня во все глаза.

– Я же была на сцене!

Я ничего не поняла.

– Что ты сказала? Где?

– На сцене… Где и должна была быть…

– Шутишь… Тогда бы я тебя увидела!

– А ты и видела. Весь зал видел.

Она поднялась, отвела одну руку в сторону и вдруг, словно по волшебству, вся преобразилась. Потом немного прошлась передо мной, остановилась и сказала с изящным поклоном:

– Карл Моор, к вашим услугами

Я остолбенело смотрела на нее. Как я могла этого не заметить? Улыбаясь, она наблюдала, какой эффект произвели ее слова. Но через секунду она снова села на скамейку и была прежней Каролиной. То есть одета она была в мужской костюм, но к этому-то я уже привыкла.

– Какая же ты недогадливая, Берта! Я ведь для тебя играла! Ты для меня – самая лучшая публика.

Ты заставила меня превзойти самое себя. Ты мой ангел-хранитель! Мой единственный друг!

Мы обнялись. Кажется, я никогда не понимала Каролину так хорошо, как сейчас. Она была переодетой, но именно сейчас – настоящей. Мы пристально посмотрели друг другу в глаза.

– Я по тебе так скучала!..

– А я по тебе.

Вдруг поблизости послышался голос:

– Так-так, значит, это твоя маленькая невеста, Карл?

Перед нами стояла очень элегантная женщина. Я ее раньше никогда не видела, но «Карл», очевидно, был ей знаком.