Она надула губы и нахмурила лоб.

— Я снова хочу тебя, — пожаловалась она.

— Сначала я д-должен к-кое-что дать т-тебе.

Она быстро перестала дуться, любопытство захватило ее.

— Что же это?

Подняв ее и усадив на голую попу, я подошел к моему Харли, сверкая собственной голой задницей, и вытащил крошечный кожаный жилет из своей седельной сумки. По какой-то причине, я сильно нервничал. Никогда не думал, что у меня будет моя собственная женщина, никогда не думал, что когда-либо смогу говорить с кем-то, кроме Кая, но Мэй пришла в мою жизнь и выбила все это дерьмо из меня.

— Стикс? Что это? — взволнованно спросила она.

Глядя на нее — спутанная копна длинных черных волос, огромные голубые глаза, идеальная бледная кожа — я расслабился. Черт подери, она была прекрасна.

Взяв себя в руки, я поднял маленький черный кожаный жилет Палачей. Мэй перестала дышать, губы сложились в букву «О». Я повернул его, наша эмблема Палачей Аида гордо красовалась на спине вместе с нашивкой «Собственность Стикса» с вышитой белой строчкой Мэй спереди.

Я кивнул подбородком. Мэй встала и подошла ко мне.

— Ты х-хочешь этого, д-детка? Ты х-хочешь официально быть м-моей старухой? Потому что, если э-это надевают, то уже н-не снимают, б-бл*дь, никогда.

— Стикс, — прошептала Мэй и прижалась ближе, ее рука гладила мою небритую щеку. Я сглотнул, и мое сердце грохотало в груди. — Я родилась, чтобы быть с тобой. Родилась, чтобы быть твоей старухой.

А потом, этот ее чертов носик дернулся.

      Мои глаза закатились.

— Черт, д-детка, — прохрипел я и развернул свою женщину вокруг, расправляя жилет на спине. Она медленно повернулась, сжимая края на таких совершенных сиськах, игриво надула губы.

— Ну, как смотрится?

Я осмотрел ее с головы до пят, он выглядела, как девушка с чертова плаката, абсолютно голая, а на ее спине, на жилете, красовалось мое имя. Зарычав, я кинулся к Мэй и поднял ее, прижав спиной к дереву, ее ноги обернулись вокруг моей талии.

— Мне чертовски это н-нравится, детка. Обожаю, что ты есть в м-моей жизни, на заднем с-сиденье моего байка, в м-моей постели, обёрнута вокруг м-моего члена и н-носишь мое имя на своей спине. Ты н-никогда н-не покинешь меня, детка. Т-ты со мной на всю м-мою жизнь. Хорошую, п-плохую, ч-чертовски сумасшедшую. В-встретив тебя ребенком, я был проклятым н-немым. Ты д-дала мне голос. Ты д-дала мне жизнь. Д-детка, э-это ты. Ты весь м-мой г-гребаный мир.

Я обрушил свой рот на ее губы.

Она поцеловала меня в ответ.

Наши лбы соприкоснулись, и наши вздохи стали тяжелыми.

— Ты м-моя, — еще раз сказал я ей.

— А ты мой, — с гордостью повторила она.

— Мы т-теперь официально вместе, детка, да? Т-ты и я вместе. Это т-твоя семья. Это т-твой клуб. Ты п-принадлежишь этому МК вместе со м-мной. Через огонь и в-воду, ты б-будешь на моей стороне, п-превращая дерьмо во благо. М-моя старуха на всю жизнь.

— Навсегда. Мы начинаем нашу жизнь сейчас, Стикс. Оставив позади шрамы нашего прошлого.

Я взял ее левую руку и поцеловал вдоль безымянного пальца.

— И вскоре о-однажды ты б-будешь носить к-кольцо, в-вот здесь, рассказывая всему гребаному м-миру, что ты моя. И к-когда ты наденешь его, то, бл*дь, уже н-никогда не снимешь.

— Да, Стикс, — прошептала она, слезы катились по ее щекам. — Я твоя... только твоя. Навсегда.

— Черт, детка... люблю тебя, — прорычал я, прижимая ее маленькое аккуратное тело к своему.

— Я тоже тебя люблю.

Затем, этот чертов носик опять дернулся.

И я скользнул в мою женщину...

...пара волчьих глаз вернула меня домой.