Она опрокинула себе в рот остатки кофе, одарила меня еще одним вызывающим взглядом, грубо вытерла рот рукавом - видимо, чтобы усилить произведенное впечатление - после чего не без моей помощи выбралась из кабины. Тяжело покачиваясь из стороны в сторону, с трудом распрямилась, представляя себя на обозрение с вызвавшей У меня некоторое удивление извращенной гордостью. Казалось, она признает, что все происходящее - не более, чем спектакль, и приглашает меня в должной мере оценить сыгранную ею роль и костюм, подобранный для такого случая. Я ожидал деланного стыда - ведь удалось же ей убедить женщину за кассой, что она раскаивается в своем поведении. Полагал, что Эми, по меньшей мере, попытается изобразить сильнейшее смущение, вызванное состоянием, в котором я ее застал, но девица, по-видимому, выбрала гораздо более хитрую тактику.

Как бы там ни было, она приложила немало усилий, чтобы памятная мне аккуратная и привлекательная молодая женщина перестала существовать. Большая часть волос еще сохраняла форму элегантной прически, но несколько выбившихся кудрей свисали на шею и перепачканное лицо. Глаза покраснели. Измятая и наполовину расстегнутая шелковая блузка выбилась из-за пояса. На ней запечатлелись пятна спиртного и кофе. Галстук свисал подобно измятой грязной тряпке. На лацкане ныне бесформенного фланелевого пиджака остался кетчуп, предположительно попавший туда из гамбургера, а на фланелевой юбке, которая приобрела не менее удручающий вид, спереди красовалось большое жирное пятно. Не рассчитанные на подобное обращение тонкие чулки за два дня успели прийти в полную негодность. Аккуратные черные туфельки покрылись толстым слоем пыли и изрядно поизносились.

Разумеется, мне не впервые доводилось лицезреть потрепанную женщину, в нашем ремесле они не редкость - как, впрочем, и потрепанные мужчины - однако, то, что Эми намеренно довела себя до эдакого состояния, дабы произвести нужное впечатление, коренным образом изменило мои представления о ней. До сих пор я пытался тешить себя иллюзиями, что если девица и сотрудничает с Мини-стером и нанявшей его компанией, то идет на это неохотно, уступая нажиму, однако для столь впечатляющего спектакля следовало приложить немало стараний. Разумеется, по-прежнему исходя из предположения, что все это делалось исключительно для меня.

- Постойте, - сказал я. - Вы не можете выйти отсюда в таком виде.

Я поймал себя на том, что стыжусь Эми, пытаюсь загородить ее собой от остальных посетителей. Учитывая, что она намеренно превратилась в пугало, это выглядело довольно нелепо. К тому же все остальные, вне всякого сомнения, успели вдоволь налюбоваться на нее. Однако, приходилось действовать в соответствии с отведенной мне ролью героя-спасителя. Я застегнул распахнувшуюся блузку, по возможности привел в приличное состояние перепачканный галстук, слегка отряхнул и аккуратно застегнул пиджак. Окунул бумажную салфетку в стакан с водой и попытался очистить лацкан. Пятно на юбке столь примитивным способом устранить было явно невозможно, не говоря уже о прочих изъянах ее наряда. Ей не помешало бы избавиться от изорванных чулок, но место представлялось для этого не слишком подходящим.

Эми вновь хохотнула. Я вспомнил, что некогда мне хотелось увидеть ее улыбку и услышать смех, но было это с другой девушкой и в другой жизни. Теперь ее пьяные усмешки действовали на нервы.

- Эта детвора обсуждает меня, - самодовольно заявила она. - Посмотри, как напилась эта gringo. Я выгляжу ужасно, да?

- В женском роде правильно будет gringa, - сказал я. - Вам нужно в уборную?

- Я там уже побывала. И меня вывернуло наизнанку. - Эми попыталась в очередной раз засмеяться, но поперхнулась. Глаза ее внезапно расширились от стыда и смущения, которые я ожидал увидеть раньше.

- Ох, я чувствую себя просто отвратительно! И мой вид... Пожалуйста, заберите меня отсюда, мистер Хелм.

Мне показалось, Эми обращается ко мне совершенно искренне, запоздало осознав, до чего себя довела.