— А вы не задумывались, почему Чистильщики в пригороде этот язык не применяли и не применяют? Маги-то среди них тоже есть… Нет, вы представьте предлагаемое вами в деталях. Воображение у вас хорошее. Итак, вы идёте вдоль изгороди, на той стороне бегут одичавшие. Коннор произносит заклинание. Представили? Теперь представьте, что один из оборотней перекинулся, среагировав на старинные слова. Ну? Представили, что сделают остальные?

Селена представила первой и мучительно скривилась от ужаса. Ребята ещё не совсем понимали — первым, как ни странно сообразил Мирт. Он бросился к хозяйке дома обнять её и умоляюще упрашивал:

— Селена, Селена, забудь про это! Этого не было и не будет! Мы не будем этого делать, правда — не будем!

С другой стороны испуганно обнял семейную Джарри.

— Прости, Селена, как-то не подумал… Вот дурья башка… При тебе… Прости.

Когда до мальчишек дошло, что они предлагали, многие побледнели.

Разорвут. Одичавшие — людоеды. Они не щадят и своих сородичей, что раненых, что ослабевших. А уж если кто из них обратится в человеческую форму на глазах у остальных, — несдобровать бедолаге смертельно.

Коннор тоже извинился, но через минуты вдумчивого молчания сказал:

— Но если среди них всё же есть такие, которые ещё держатся? Через силу? На грани? Скрываясь от остальных? Как быть с ними? Жалко же!

Тоже помолчав, Джарри сказал:

— Жалко. Согласен. Но пока мы бессильны. Насколько я знаю от Чистильщика Рамона, они только пытаются ловить одичавших, а потом допрашивать их по одному, определяя, кто из них ещё разумен, а кто — безнадёжен. Я же думаю… Единственное, что можем сделать, — постараться увидеть на потенциальных разумных структуры поля, отличные от диких. Тогда их можно будет спасти.

Нахмурившись в раздумье, Хельми сказал:

— Мыс-сль интерес-сная. Коннор?

— Согласен, — оживился было насупившийся мальчишка.

Но, пока они думали, Селена с содроганием представляла, каково и в самом деле тем оборотням, кто ещё сохранил способность к трансформации в человеческое тело, но боится, как бы нечаянно не трансформироваться при одичавших. И постепенно из-за этого страха деградирует в дикаря сам.

Так со следующего дня началось "научно-исследовательское" бдение у изгороди.

В сущности, ежечасно сторожить было необязательно: едва у изгороди появлялся кто-то из деревенских жителей, одна из стай мгновенно возникала рядом. Селена часто с облегчением вспоминала, что изгородь охватывает деревню по кругу. Это значит — её границы проходят в основном вокруг деревенских полей. И подростки-оборотни ограждены от лицезрения взрослых одичавших сородичей. Что было необходимо. Реакция подростков при виде одичавших была неоднозначной: многие из ребят мгновенно перекидывались, рычали на деградировавших сородичей, а некоторые выли в такой тоске, что рядом с ними в этот момент лучше не находиться. Селена как-то спросила Джарри, почему подростки воют.

— Страх перед одичанием. Страх, что кто-то из дикарей — из их семьи или клана, — вздохнул семейный. Помолчав, добавил: — Вполне возможно, что кто-то из ребят и сочувствует… Корни-то у них у всех одни. Зов древних… Зов крови.

… Пока Селена вспоминала, Коннор откинулся на спинку кресла и нахмурился, будто тоже что-то вспоминал. Пожал плечами.

— Селена, ты не бойся. Мы никуда не собирались и не собираемся. Я просто не понимаю, почему Люция пришла ко мне.

— Она выпус-стила боевое крыло, — тихо заметил Хельми. — Люция чувс-ствует, что тебя надо будет защищать.