Я смотрел на себя со стороны. Жалкое зрелище. Трус.

…Прежде всего я зажигал свет во всех комнатах. Потом включал телевизор и радио на полную громкость звука. Потом открывал входную дверь и распахивал её настежь.

Ярко горели все лампы, орало на кухне радио, из открытой двери тянул сквозняк. Я садился в прихожей и плотно сжавшись, смотрел в коридор.

Было поздно. Уже никто не ходил. Не ездил на лифте.

Если всё же раздавались какие-то шаги или хлопала дверь, я выбегал на лестницу и напряжённо вглядывался в полумрак внизу.

И снова возвращался на место.

Боль становилась нестерпимой.

Я просто не мог без мамы и папы. Не мог без них заснуть. Не мог есть и пить. Ничего не мог делать.

Делать что-нибудь одному было глупо и неестественно. Страх исчезал. Мой глупый, жалкий и детский страх. Оставалась только одна, вот эта одна-единственная мысль: жизнь остановилась. Я как мёртвый.

Подходя к окну я вглядывался в темноту. Туда, откуда они должны были прийти, мои дорогие родители.

Темнота мерцала голубоватым светом фонарей. В ней ездили редкие трамваи. Через дорогу смутно колыхалась листва в сквере.

Оттуда, из этого чужого мира, они должны были прийти.

И они приходили…

— Опять иллюминацию устроил? — спрашивала мама. Она очень расстраивалась, что я такой трус. И я расстраивался вместе с ней.

— Да я так просто… — глупо оправдывался я.

— Знаю я это «так просто»! Иди спать, полуночник! — устало говорила она.

Ещё долго они с папой о чём-то разговаривали, обсуждали, тихо хихикали.

А я блаженно улыбался, слушая их разговор в тёмной квартире, по-соседству со мной, через тонкую перегородку.

«Не буду бояться, — говорил я себе. — Ведь они же всё равно есть. Они всегда есть. И не надо бояться».

В темноте я смотрел на стул, стол, потолок. Всё имело свой смысл, всё служило жизни.

Всё возвращалось к своему прежнему значению. И это поражало меня.

…И до сих пор поражает.

СВЕТЛАЯ ПОЛОСА

Я проснулся рано. Родители ещё спали.

Я тихо встал с кровати и, стараясь не шуметь, открыл окошко. Во дворе было пусто. Асфальт блестел, наверное, утром шёл дождь. Я поглядел в окна напротив. Там тоже все спали. Мне стало холодно, и я опять нырнул под одеяло.

Но глаза не хотели закрываться. Лежать было скучно. Тогда я повернулся на бок, накрылся одеялом по самые брови и сквозь маленькую дырочку поглядел на окружающий мир.

Мир был знакомый. На письменном столе стоял