Надобно отметить, что мне оставался один путь — в политику. Поскольку я скучал и желал испытать что-нибудь новое, я заявил, что в интересах герцога Ратлендского (он мог бы весьма пригодиться) я вскоре намерен стать одним из представителей в парламенте от города Скарборо. Я полагаю, наш премьер лорд Лойтер контролирует около десяти мест в нижней палате парламента — в нашем законодательном органе, среди свободно избранных представителей. Во всяком случае, обыватели Скарборо приняли меня, устроили в мою честь торжество, представили меня своим вульгарным дочерям, попытались соблазнить меня торговыми предприятиями, которые могли привести их прямиком к герцогским титулам, однако все мои планы лопнули точно мыльный пузырь, как только им стало известно, что я не в состоянии оплатить собственный счет за гостиницу. Только представь себе жизнь, которую мне, вероятно, довелось бы вести, если бы один или два хозяина гостиницы не проявили завидную настойчивость! Ничего не поделаешь, тем не менее я попытался улизнуть в Лондон. К сожалению, я стал чересчур толстым, а люди из Скарборо оказались куда как проворны. Они добрались до Лондона быстрей меня, встретили меня по приезде, отправили меня обратно и заключили в тюрьму.

В этой самой тюрьме я провел восемь лет. Обо всех этих долгих годах я могу написать единственную правду: они совершенно изменили мою жизнь и сломили дух.

Именно там я и столкнулся с Ньютоном, и, чувствуя его силу и сам еще полный сил, я очаровал его многочисленными историями, иногда правдивыми, иногда вымышленными, рассказами о войне, дуэлях, о путешествиях в далекие, экзотические края, о женщинах, о веселых проделках в кофейнях и будуарах. Я потратил на это невероятное количество времени, и все только затем, чтобы хоть как-то развеять скуку, которая охватила мое сознание, и завоевать хорошее расположение того, кто, как мне думалось, мог мне в дальнейшем весьма пригодиться. Увы, мне слишком хорошо это удалось, однако эта история уже для других записей в моем дневнике.

В тюрьме Скарборо я впервые увидел мою вторую жену, мисс Микелли Нейшен из Девоншира. Она снимала комнаты, дабы подышать свежим морским воздухом, как раз напротив тюрьмы, и как-то раз она заметила меня, а я ее, когда выглянул в маленькое квадратное оконце, летним днем, едва не сходя сума от жажды свежего воздуха. Что-то в моем положении, в моей внешности тронуло ее. Мы посмотрели друг на друга так, точно уже давно были любовниками, смею заметить, она смотрела на меня так потому, что давно желала бы стать таковой, а я-поскольку сразу же почувствовал, что это еще один путь к желанной свободе. Каждый день мы смотрели друг на друга, каждый день в течение шести с половиной часов в день, несколько лет подряд. Могу поклясться в этом. Она отсутствовала, только когда отправилась в Лондон, чтобы попытаться уговорить судейских пересмотреть мое дело, или же уезжала в Девоншир за некоторой суммой денег, дабы оплатить комнаты и проживать в них постоянно.

Со временем она выплатила мои долги, что позволило мне выйти из тюрьмы, и в тот же самый день по специальному разрешению я женился на ней. Первые мои слова, сказанные ей, были: «Благодарю вас!» Вторые: «Ясогласен». Но теперь я обрел свободу и был обречен зарабатывать деньги совершенно законным путем. Я также обрек себя на постоянную защиту самого себя от того страха, который внушал мне Ньютон, оказывая на меня немалое влияние.

В Тивертоне, Девоншир, я разработал проект, который гарантированно позволял в немалой степени приумножить богатства местных торговцев. И в течение последующих восемнадцати месяцев он оправдал себя. Город — точнее, богатое его население — стал относиться ко мне как к чему-то среднему между волшебником и благотворителем. На самом деле мой проект был точной копией того проекта, который мне раскрыл когда-то в тюрьме Ньютон, и в его случае он едва не завершился полным успехом.