В такие дни требовались все его таланты — его способности к расчетам, его решительность, терпение, дружелюбие, стойкость и более всего умение вести превосходно оснащенный, свежевыкрашенный и вычищенный до блеска корабль-гостиницу по непредсказуемо бурным волнам этого дня.

Джозеф знал всех своих союзников. Подобно Нельсону, он был превосходно осведомлен, на кого в первую очередь можно положиться. Каждому соседу по Баттермиру и старым противникам по борцовским соревнованиям он обязательно ставил по кружечке пива за счет заведения в качестве первого угощения. А потом Джозеф просил их всех о маленьком одолжении, так, пустяк, иногда даже и ненужный. Однако в течение всего дня соревнований все они оставались при нем, точно верная команда, готовая вступить в бой, стоит лишь капитану отдать команду или, как он сам любил говаривать, поднять флаг на флагманском корабле.

Особых сложностей Робинсон не ожидал, большинство людей с холмов прибыли сюда поразвлечься. И хотя кое-кому со стороны могло бы показаться, что люди эти грубы и шумны, на самом деле они отличались терпимостью и мягкостью. И все же Джозеф знал, что следует быть готовым и к неприятностям. Уж кому-кому, а цыганам и лудильщикам он никогда не доверял, не говоря уже о разнообразных бродягах, пьяницах и так далее.

Мэри давно успела изучить все распоряжения отца, иногда успевая предвосхитить их. Она не гнушалась никакой, даже самой грязной работой, она без напоминаний бралась за швабру, надраивая палубы после горлопанов, которые целыми компаниями поднимались на борт, а затем уже изрядно навеселе покидали корабль. Несколько раз у Джозефа даже выдалась пара свободных минут, и он позволил себе постоять снаружи перед гостиницей или же обозреть свой корабль с высоты главной палубы. Он, точно великий флотоводец, спокойно стоял и продумывал стратегию и тактику дальнейших действий, оставаясь совершенно спокойным и невозмутимым посреди бушующего шторма. И в какой-то момент он понял, что и соседи по Баттермиру, и даже его жена в полной мере сумели оценить его старания.

День оказался достаточно солнечным, быстрый ветер гнал легкие светлые облачка на восток, солнце грело, но не пекло, и земля под ногами была суха.

Несколько минут Китти Доусон рассматривала праздничную долину с высоты голой скалы. С того места, где она сидела, перед ней открывался восхитительный, первозданный пейзаж, испортить который не могли ни суматошная суета в гостинице «Рыбка», ни оживленная работа на близлежащем поле, ни хаотичное движение праздничной толпы, разодетой самым причудливым образом — от столичных новомодных нарядов до изношенных лохмотьев. Озеро оставалось невозмутимо спокойным, крутые холмы хранили глубокое молчание и казались еще более безлюдными, нежели обычно. И белесым облакам, неторопливо проплывавшим по синеве небес и отбрасывавшим легкие скользящие тени на равнины, долины, озера и леса, не было ни малейшего дела до суетливого и шумного праздника, выплеснувшегося за пределы Баттермира. Китти выкурила целый кисет табаку и, как это случалось и прежде, решила не спускаться в долину. В конце концов, те новости, что ей следует знать, и сами долетят до ее ушей. И чем дольше она смотрела вниз, сквозь сизые завитки табачного дыма, тем больше ей казалось, будто толпа людей, собравшихся на праздник, сливается с первозданными красками древнего пейзажа. Полуприкрыв веки, Китти смотрела на эту веселую, шумливую толпу, пока все не растворилось и не исчезло окончательно…

Джозеф Робинсон прекрасно знал, как надо вести дела, однако он не в меньшей степени гордился своей любовью к спорту, а это означало, что он взваливал на свои плечи немалую ответственность.