…

Музыка, игравшая где-то за стеной, наконец смолкла, и наступила тишина.

Весь дом заснул. Марина глянула на часы – три ночи. Можно ли звонить сейчас? Приличные люди в такое время спят, и уж всяко не беспокоят других звонками в эту пору…

Девушка беззвучно рассмеялась. Так то приличные люди… Применимо ли уже сие понятие к мадмуазель Костровой? Сомнительно. Все эти понятия остались там, по ту сторону… В прошлой жизни.

Было сказано прямо и недвусмысленно: "как только будешь готова, позвони по данному номеру". Номер – вот он.

И она готова.

Марина бесшумно соскользнула с постели, плотнее прикрыла дверь своей спальни. Села возле стола, неотрывно глядя на телефон. В памяти вновь всплыло – длинные трескучие очереди в упор, прямо в душу… Нет, сейчас мирно спящая пластмассовая игрушка ничем не напоминала пулемёт.

Скорее адскую машину, вновь услужливо подсунула нужный образ память. Не ошибиться… Господи, помоги!!!

Она осторожно сняла трубку, и машинка тотчас с готовностью отозвалась длинным занудным воем. Не отрывая взгляда от надписи на руке, девушка набрала первую цифру… вторую… третью…

Вместо коротких гудков, обозначающих неправильный набор номера, в трубке возникли странные, ни на что не похожие звуки. Нечто похожее Марина слышала однажды, когда отдыхала с родителями в Крыму, будучи ещё девчонкой. Эолова арфа, так, кажется, называли то устройство, что пело под воздействием ветра… Нет, не то. Электронный орган? Опять не совсем…

И снова память подсунула нужное слово – "музыка сфер".

Музыка разом оборвалась.

– Ну здравствуй, – отозвалась трубка знакомым голосом. Сердце Марины теперь стучало почти как швейная машинка.

– Это я…

Короткий смешок.

– А то я не догадалась.

Марина сглотнула.

– Я готова.

Пауза.

– Уверена?

И снова у Марины возникло то же неясное ощущение – как будто её голову просвечивает невидимый рентгеновский аппарат.

– Да.

– Хорошо. Завтра, в полдень, в том же сквере. Найдёшь?

– Конечно… Спасибо вам. И извините.

Никогда раньше Марина не предполагала, что телефонная трубка может передавать улыбку. Однако ощущение было явственным.

– Извиняться тебе не за что, а благодарить пока рано. Да, вот ещё… Конечно, это перестраховка, но всё-таки на будущее – выбирай для подобных звонков другое время. Во всяком случае не час Быка, когда Зло имеет над Энрофом наибольшую власть. А лучше всего при свете солнца. До завтра!

Трубка наконец-то разразилась нормальными короткими гудками. Разговор окончен…

…

Какой сейчас день? И есть ли здесь, в этом мире, хоть какой-нибудь календарь?

Адский автобус колесил по серым безжизненным пространствам, пассажиры то рассасывались, то вновь наполняли его ржавое нутро. Голые и растерянные, они порой ничего не понимали, порой о чём-то догадывались… С некоторыми случалась истерика – как, например, с тем совсем ещё молоденьким парнишкой, лет пятнадцати от силы. Парень покончил жизнь самоубийством из-за неразделённой любви, и никак не предполагал, что попадет в такое место, где и сами-то страдания молодого Вертера окажутся, мягко сказать, неуместны…

Жажда, мучившая весь первый день и ставшая было нестерпимой на второй, на третий день пребывания в Скривнусе внезапно ослабла, и только тогда им впервые дали напиться. Вода в канаве была довольно мутной, однако никакой другой им не предложили.