Она избавилась и от других качеств, которые тоже считала материнскими, воздерживалась от волонтерской деятельности, которой раньше активно занималась, и попыталась сосредоточиться на факторах, которые сформировали ее характер. По настоянию Клея и Джины она обратилась к психологу, женщине слишком проницательной для того, чтобы Лейси могла рядом с ней расслабиться. Лейси представила ей себя как сексуально озабоченную женщину. Такое клеймо устраивало ее в чем-то – аккуратная формулировка, которую можно было подвести под двенадцатишаговую программу, подобно той, по которой лечили Тома. Но психолог не купилась на эту сказку.

– Депрессия – да, согласна, – сказала она. – Проблемы с самооценкой – да. Сексуальная озабоченность – нет. Вы не вписываетесь в критерии. – Она заставила Лейси приглядеться к тем сторонам своего поведения, которые Лейси невыносимо было исследовать. – Вы всегда делаете что-то для других людей, – вздохнула психолог. – Как будто считаете, что сами ничего не заслуживаете. Сосредоточенность на других избавляет вас от ощущения собственной боли. Но вам необходимо ее почувствовать, Лейси, прежде чем мы избавимся от нее.

«Ну что ж, – подумала Лейси, забираясь в постель под одеяло, – теперь я осознаю свою проблему».

Вот и эта женщина, улыбаясь, подошла к Лейси.

– Я бы хотела купить эту цаплю, – сказала она. – Вы автор?

Лейси положила на стол стеклорез и сняла защитные очки.

– Я, – подтвердила она, вставая. – Я рада, что вы берете эту вещь. Она одна из моих любимых.

Это не было ни ложью, ни уловкой, чтобы мотивировать женщину на покупку. Лейси действительно нравились оттенки зеленого цвета, которые она подобрала для высокой травы, окружающей птицу. Теперь, когда работа продана, Лейси сделает другую, похожую на эту, но не точь-в-точь. Ей нравилась мысль о том, что каждая ее работа – эксклюзив.

Туристки как раз выходили из студии с тщательно упакованной стеклянной цаплей, когда в дверях появился какой-то мужчина. Он окинул Лейси быстрым взглядом, как бы сравнивая с большой черно-белой фотографией, висевшей на подвесном стенде в центре комнаты. Фотография висела там всегда, насколько Лейси помнила.

Мужчина остановился. Сунув руки в карманы, он начал разглядывать то фотографию, то снова Лейси.

– Вас удачно сфотографировали, – заявил он.

– Это не я, – пожала плечами Лейси. – Это моя мать.

– О! – Мужчина поморщился, как бы смущенный ошибкой. – Вот это сходство.

– Люди всегда думают, что это я, – добавила Лейси. Год назад она хотела снять фотографию, но это была работа Тома, и она вряд ли смогла бы объяснить ему, почему фотография, которую она когда-то так любила, теперь раздражает ее.

– А кто фотографировал ее, вы? – спросил мужчина.

– Нет, мне было около десяти, когда ее сделали.

– О, да, конечно.

Он не спеша прошел к столу у окна, на котором было выставлено несколько работ, и тщательно рассмотрел творения.

– Красиво, – похвалил он, взяв тяжелую трубку из цветного стекла в руки.

– Посмотрите на свет, – посоветовала Лейси.

Он поднес калейдоскоп к левому глазу и повернулся лицом к окну.

– Красиво, – повторил он, поворачивая диск.

Лейси знала, что он видит узор из маленьких треугольников, образованный ярко окрашенными стеклянными бусинами и зеркальными осколками.

Опустив калейдоскоп, он с интересом взглянул на нее.