|
Я не исключал того, что Косте хотелось бы работать в непосредственном контакте со мной, а не с лебезящим и неискренним Шелковниковым. Но я пока не торопился. Николай не поверил бы мне, даже если бы я поклялся в этом на всех сводах законов плюс основной — Конституция. И чтобы подстраховаться, потихоньку, но старательно собирал на меня компромат. И про то, как я непокорен начальству. И о том, что, мол, стал частенько разговаривать — не «по фене», нет, — а на расхожем молодежно-бытовом наречии. А куда мне деваться от окружающего «молодежно-бытового», если известно: с кем поведешься… В общем, в досье Шелковников подшивал всякую, даже совершенно идиотскую жалобу на меня. А этого добра хватало, потому что кое-кого мне удавалось раскалывать до самого копчика, а потом расколотый, ужаснувшись висящим над ним сроком, строчил в прокуратуру слезное письмо о том, как я выбивал из него показания, прижигая сигареткой причинные места… Клава тем временем спросила:
— Вы не заняты, Александр Борисович? — Пока нет, а что? — Там к вам мальчик пришел, из Мосгорпрокуратуры. — Фамилия у мальчика случайно не Величко? — Да. — Тогда зовите. — Я вам дам пару минут на то, чтобы галстук надеть, — тоном заговорщика сказала она и вышла. И в самом деле, прошло не менее трех минут, прежде чем на пороге возник Олег с дежурным вопросом: — Разрешите? — Входи. Чем порадуешь или чем огорчишь? — Может быть, озадачу, Александр Борисович… Я коротко вздохнул: — И без тебя есть кому… Ладно, выкладывай. Только не маячь, садись. С холода пришел, может, наркотик примешь? — Какой? — недоуменно вылупился на меня парень. — Слабенький, кофе называется. — А-а! Спасибо. Если вы будете, то и я. — Не бойся, не отравлю, — ворчу шутливо и начинаю колдовать у маленького столика, приспособленного мной не для подшивок правительственных газет, а для быстрой, максимально европеизированной чайно-кофейной церемонии. — Я, Александр Борисович, по поводу того полковника Скворцова из военной разведки, что в Кунцеве нашли во дворе. — Да? В таком случае боюсь, что ты не озадачишь меня, а огорчишь! Тем не менее рассказывай. — Сначала про то, что обнаружили судмедэксперты. Умер действительно от инфаркта. — Уже хорошо, что не убийство. — Это да. Только осматривал его судмедэксперт — человек любознательный и неравнодушный. Он обратил внимание на то, что полковник, и далеко не военно-строительных войск, а одет очень небрежно. То есть впечатление такое, как он сказал, будто человек был у чужой дамы в интимной обстановке и вдруг вернулся из командировки раньше времени муж этой дамы. Ну все надето наспех, китель вообще ни на одну пуговицу не застегнут. А носки так отсутствуют совсем… — Та-ак, — протянул я, наливая Олегу кофе, и поощрительно кивнул: мол, продолжай. — Спасибо, — поблагодарил он за кофе. — В общем, изучил эксперт тело как следует и обнаружил где положено следы спермы и этот… секрет, выделяемый женщинами… Олег так смутился, что покраснел. — Значит, имела место анекдотическая ситуация, закончившаяся трагически? — Не совсем так. Эксперты-криминалисты не поленились и поработали методом эмиссионного спектрального анализа. На шинели обнаружены микрочастицы половой краски и коврового покрытия — это раз. Во-вторых, на ботинках Скворцова, на подошвах точнее, не обнаружено частиц почвы, которая имеется на месте обнаружения трупа. |
