— Не переживай, — говорю я. — Когда-то мы пели тебе, помнишь: «Капитан, капитан, никогда ты не будешь майором…» А все-таки стал!

— Да я и не боюсь! Уже ловлю себя иногда на мысли, что подсознательно работенку себе подыскиваю, прикидываю, подойдет мне или нет. Так что внутренне к перемене участи готов. Только надо успеть еще одно дело сделать…

— Какое?

— Гниду вычислить. Ты не рассказывал Косте про мой сейф? — спросил меня Слава.

— Да нет, не успел…

— Тогда я расскажу…

Слава поведал историю наших злоключений с портфелем Скворцова и закончил такими словами:

— Вы как хотите, а я убежден — у нас в управлении, может, и того ближе, в МУРе, кто-то накрыл меня колпаком и пасет. Даже телефон на кнопку поставили!

— Да ну, не может быть! Зачем им тебя прослушивать?

— А в сейф лазать зачем?

— Ну не знаю…

— Так я тебе говорю! Сам посуди, показываю на свежем примере. Сегодняшний захват Буряка. О том, когда и куда я поеду его брать, кроме тебя и меня, не знал никто! И милицейский взвод и спецназ я брал в Балашихе. Все знают, что ты включил меня в оперативно-следственную группу по американцу, решили, что я опять по блату рву халяву, и махнули на меня рукой: куда еду, зачем — им дела нет. Пока. Перед тем как ехать, я позвонил тебе и сказал, что мне удалось выцарапать у Коршуна.

— Похоже, что твоя правда, — вынужден был согласиться я под грузом фактов. — Послушай, Костя, ты мне сватал контрразведчика в партнеры, да?

— Ну и?..

— Ты мне не сказал, но я догадливый. Служба контрразведки должна интересоваться этим делом, все-таки иностранец убит. Тем более не с Брайтон-Бич приехал…

Меркулов грустно усмехнулся.

— Согласен с тем, что они могут проводить свое расследование, почти уверен в этом. Но, честное слово, точно не знаю.

— Я вот почему спрашиваю. Может, как раз так и есть. Парни ведут свое расследование, знают, по старой памяти, что мы своей информацией делимся с ними не очень охотно. Вот для того, чтобы и не унижаться просьбами и быть в курсе того, как идет следствие, поставили тебе «жучок».

Слава помолчал, сопоставляя мою версию со своими соображениями. Потом покачал головой:

— Не все хорошо стыкуется, Сашок. Если меня доит контрразведка, зачем им убивать Буряка? В крайнем случае, чтоб утереть мне нос, могли приехать пораньше и первыми взять его…

— А если не успевали?

— Не знаю. Если так, почему надо было переодевать человека в спецназовские монатки и автомат в руку давать?

— Саша, я в этом сомнительном вопросе на стороне Славы, — сказал Меркулов. — Буряк не мог быть агентом контрразведки — слишком засвеченная и одиозная фигура. Возможно, у чеченской группировки есть в ГУВД свой человечек. Информатор. А Буряк, если бы разговорился, много чего порассказал! Не хочу вас расстраивать, ребята, однако уверен уже процентов на восемьдесят, что Кервуд как-то завязан на чеченский узел… Экий каламбур сморозил! Пьян, что ли? Ну так вот, почему я склоняю тебя, Саша, не гордясь, поработать вместе с контрразведкой? Потому что они давно уже сидят в Чечне, потому что там как в скороварке без перепускного клапана, того и гляди, взорвется! И я убежден в том, что путешествие американца на Кавказ имело какие-то тайные цели, хотя попутно он вполне легально и старательно занимался миротворчеством. Интересно было бы найти кончик ниточки и вытянуть на свет божий ответ на такой вопрос: зачем с Кервудом ездил Андриевский? Это открытая слежка или что-то другое? Кстати, вы знаете, что у Юрия Владимировича есть на службе хорошая, мохнатая рука и он очень перспективен?

— Ну и какая же у него рука?

— Андриевский — зять заместителя начальника Службы внешней разведки.