— А вдруг он работал еще на кого-нибудь? — спросил я.

— На кого?

— Мало ли, — пожал я плечами.

— Ты, конечно, остался главным инспектором по версиям, — улыбнулся Меркулов. — Но это не значит, что твое дело только рожать их. Выхаживать кто будет?

— Я, господин государственный советник юстиции третьего класса.

Не успел я поудобнее расположиться за своим столом, как зазвонил городской телефон.

— Слушаю!

— Привет, это я. Ты знаешь, еле отвязался от Савченко. Точно тебе говорю: если бы вдобавок ко всему еще и Буряка я в этой чертовой Балашихе упустил, сорвал бы он с меня погоны прямо у себя в кабинете!..

Это Славка. Он, конечно, не знает, что я тоже прослушиваюсь. Но сам, скорее всего, говорит не из своего кабинета. Как же мне незаметно, непонятно для чуткого чужого уха предупредить его? И тут приходит на память неизменный кумир безоблачной юности, дружище Штирлиц. Я откашливаюсь и говорю:

— Да, я слушаю вас, товарищ Шелковников.

— Сашка, ты че?!.. — не понял поначалу Грязнов.

— Да, товарищ Шелковников, конечно, нам необходимо встретиться и обговорить все детали этого дела.

Ну же, Слава! Ты ведь не перепуганная радистка Кэт, соображай быстрей!

— Ну-у!.. — протянул Слава. — Значит, встречаемся по схеме «старики-разбойники», вариант первый. Идет?

— Хорошо.

— Я звоню как раз оттуда, так что можешь ехать сразу.

— Е… иду! Иду, товарищ Шелковников!

— Идите-идите, товарищ Турецкий! — не удержался Слава. — И не просто так, а с подскоком!

После того как мы обнаружили, что в Славином кабинете «жучок», условились все секретные встречи устраивать у наших пенсионеров — Моисеева или Романовой. Семен Семенович предложил идею, Александра Ивановна Романова с большим удовольствием ее поддержала. Эти явочные квартиры мы решили назвать схемой связи «старики-разбойники». Вариант один — квартира Моисеева, вариант два — Александры Ивановны.

Наш короткий и немного идиотский разговор означал, что идти мне надо к Семену Семеновичу. Это уже лучше, он живет почти рядом.

Там ждет меня приятный сюрприз — Александра Ивановна Романова собственной персоной.

Мы обнимаемся в тесной прихожей, я цепляюсь оттопыренным локтем за вешалку, падают наши куртки…

— Ах, Саша, Саша! — причитает Шура. — Какой-то ты совсем стал потасканный на этой своей службе, а Меркулов твой, встретила как-то случайно, так вообще ноги волочит! Не по вас это повышение, ребята!

— Все теплые места пониже уже заняты! — говорю я ей.

— И то правда. А я вот дождаться не могла, когда выслуга придет. Дождалась — делать ничего не надо, кроме внучкиных учителей, и врагов не осталось. Так видишь, толстеть начала!

Грязнов топтался рядом и острил:

— Не расстраивайтесь, Александра Ивановна, это у вас просто менталитет такой. Или имидж!

— Сам ты имидж! — смеялась Романова. — Просто я баба южная. Тамошние все в теле…

— Боевым самбо перестали заниматься, вот и…

— Смотри, Сашка, как расхрабрился рыжий. Небось, когда начальницей была, смирненький ходил!

— Так вы, Александра Ивановна, были мать-начальница, а сейчас какое-то чмо ходячее!..

— Ладно! — прервала его Романова. — Кое в чем ты сам виноват! Пошли лучше на кухню. Я тут этому старому масону и алхимику супу грибного принесла.