Спустя короткое время Ольга заговорила:

– Это я! Хорошо, что ты, как обычно, телефон не выключил. Слушай, Галина в истерике. Как обычно, тема постоянная. Я не общалась с ней, наверное, с год. Надоела! Ноет, злится, жалуется на Ленку, ненавидит ее. Верно, та давно живет отдельно, замужем. Да Галка не особо о дочери хлопотала. Но сегодня пришлось идиотке звякнуть. Ко мне пришла журналистка. Ха-ха! Нет. Убогая интернет-газетенка, но все равно реклама. Ты ж понимаешь, о бизнесе должны упоминать. Баба стала спрашивать про коммуналку, материал у нее посвящен теме соседей в прежние годы. Да дура полная. Миленько поговорили, про Галку я ни словом не обмолвилась. Соврала, что там мужик был прописан, но не жил. Во-во! Так же подумала, когда она ушла. Сейчас все нарыть можно. Звякнула Галюхе, хотела предупредить: «Если вдруг припрется журналистка, говори: “Да, прописку имела, но сама ни разу в тот дом не заглядывала, жила в другом месте”». И у Яковлевой шиза стартовала. Давай истерить: «Кто приехал? Зачем? Она все выяснит!» Ну ты ее знаешь. Затем сообщила, что у Лены склероз с боками. Так она сказала! Склероз с боками. А-а-а! Боковой. И чего? Да ну! Прямо так? Жесть! Галина тоже говорила, что Ленка умирает, да верить Яковлевой нельзя. Брешет, как дышит! Прости, меня тошнит сильно! Сейчас сблюю на стол.

Раздался стук каблуков. Я хотела влезть в окно, но не успела. До моего слуха начали долетать разные звуки. Бах! Это створка ударила о косяк. Тук-тук-тук. Ольга вошла в туалет. Бум! Захлопнулась кабинка.

Я обрадовалась, в один миг очутилась в предбаннике, выбежала в коридор, домчалась до рецепшен, попрощалась с секретаршей, выскочила во двор, который окружал здание, и остановилась.

Погода сегодня истерила. То дождь, то яркое солнце. Сейчас наступила фаза ясного дня. В небольшом садике цвели незнакомые мне растения, они пахли медом. Дом, где располагалась фирма Макеевой, стоял неподалеку от метро «Аэропорт» в глубине квартала, почти на опушке Тимирязевского леса. Рядом расположена железная дорога, чуть поодаль скопление жилых домов и шоссе. Но в этом дворике почему-то было тихо, уютно…

– А-а-а, – завизжал женский голос, – а-а-а!

Я вздрогнула, обернулачсь и увидела, что из окна туалета свесилась Леся. Лицо секретарши покраснело, глаза почти вывалились из орбит.

– Что случилось? – испугалась я.

– Там, – закричала секретарша, – она… там… здесь!..

Я схватилась руками за подоконник.

– Подвинься.

Леся отпрыгнула, мне удалось быстро влезть в санузел. В нем никого, кроме нас, не было.

– Если ты увидела мышь… – начала я.

– Нет, нет, нет, – опять впала в истерику секретарша.

– Крысу? – предположила я. – Ты ее так своим воплем напугала, что у нее начался нервный тик!

Помощница вруньи замолчала и стала тыкать пальцем в сторону кабинки.

– В унитазе живет белый медведь? – съязвила я. – Или слон?

Продолжая веселиться, я открыла дверь в кабинку и сама чуть не закричала. Около унитаза на боку лежала Ольга. Я подавила приступ паники, села около женщины на корточки, убедилась, что та дышит, и схватилась за телефон.

Глава семнадцатая

– Судя по разговору, который ты подслушала, Макеева, Галина и пока не знаем кто связаны между собой, – подвел итог моему рассказу Вульф.

– Угу, – кивнула я, – а Виктория Ганзуэман, про смерть которой не моргнув глазом мне с очень честным видом сообщила Ольга, жива. Наверное, я хорошо исполнила роль корреспондентки, Макеева не заподозрила подвоха.