Обиделся Санек.

В ГДР? - удивилась Марина.... Надо же, такой лапоть, а туда же, в ГДР. За границей уже побывал, а она здесь сиднем сидит. Марина стала собирать на стол. Санек полез в чемодан.

Я тоже не пустой. Подарунки тебе привез. - Санек достал люрек-совый платок, яркий, разноцветный, развязал какой-то узелок, вы-валил на стол кучу колечек, цепочек, сережек и объявил: - золо-тые, там их навалом, с полковником, которого я возил, выбирали. Я попросил, сказал, любимой сестре. Ты ведь цацки любишь.

Марина посмотрела на приношения, - так, ничего, но не золото, ему бы её "цацки" показать... Да что ему показывать! Что он по - нимает, деревенщина!

Санек все ещё рылся в чемодане, доставая какие-то красивые банки, бутылку литровую виски. Марина все это с удовольствием отметила, но и насторожилась: с чем-то он явился, не просто так.

Хочет, чтоб она его прописала? Так если бы она даже сошла с ума и захотела этого, то никто его не прописал бы, хоть стреляйся!

Надо это ему на пальцах разъяснить. Чтобы никаких надежд не ос талось.

Они выпили, закусили. В общем-то Марина даже стала рада отто - го, что приехал Санек, и они сидят за хорошим столом, и на рабо - ту она не пойдет...

Ну, чего, молодец, не весел? - спросила весело Марина после третьей рюмки. - Чего-нибудь рассказал бы про службу, как там, в ГДР? Заграница же!

Да, чего там. Сидим в казармах, да дежурим ещё у стенки.

У какой стенки? - удивилась Марина (она и забыть забыла про эту берлинскую стену).

Здрасьте-фигасти, ты что, совсем серая? Берлинская. Я ведь награду вот эту (он показал на медаль) за неё получил, хмыря, который удирать собирался, подстрелил...

До смерти? - испугалась Марина.

Хорошо, нет, а то бы страшно было. У нас ребят, кто до смерти убивал, рвало, знаешь как? И во сне кричали и всякое с ними бы-ло. Служба - дело несладкое. Хорошо, я потом на шофера выучился и сначала майора нашего возил, потом меня полковник взял, я его уже возил. Он меня полюбил, сам москвич, здесь он, сказал, если что, поможет с работой.

А чего тебе здесь работу искать? - Спросила Марина, чувствуя, что вот сейчас он ей скажет что-то важное и, казалось ей, нехо-рошее для нее. Сердце - вещун, правильно оно ей подсказывало. Санек выпил еще, налил ей и как-то подтянувшись, сказал.

Знаешь, Маринка, я к тебе, конечно, и за так приехал, хотел повидать, но и с делом...

И вдруг вздохнул, - вот что, Маринка. Я жениться надумал.

Ну и что? - сказала она. - Надумал - женись. Чего тут такого особенного?

Санек как-то странно посмотрел на неё и спросил: Маринка, а

Наташка твоя как?

Марина не поняла.

Что "как"? Никак. Живет. Я её редко вижу. Она парикмахеркой стала знаменитой. Крепкая она оказалась, Наташка, не думала я...

Санек приосанился и торжественно произнес: я на ней женюсь!

Марина сначала слова вымолвить не могла. Да он что? Крыша поехала от пьянства? С чего его понесло? Она положила руку ему на плечо, сказала тихо, будто ребенку:

Санек, ты что? С какой стати ты на ней женишься? Да вы и виде-лись-то один раз. И ей другой нравился. Шурик. Ты что, крыша по-ехала?

Не поехала, - угрюмо сказал Санек. - Я тебе сейчас все, до капли, расскажу... Думаешь, я по пьяни? Я тебе тайну сооб-щу!.. Я её девственности лишил и, как честный человек, должен на ней жениться, тем более, что она мне нравится и я её люблю.

Марина залилась хохотом, а сама думала, во, что водка делает!

Са-ань, - сказала она урезонивающе, - ну ладно, предложение ты ей сделаешь, если уж так хочешь. Но она тебя пошлет. Кстати, ес-ли уж пошел такой разговор, то девственности её лишил Шурик прекрасный, я это знаю. Так что, Санечек, замолкни и на чужой каравай рот не разевай. Ничего не получится.

Санек вытащил из-за ворота крестик, поцеловал его.

Вот-те крест, что это я.