Наташа снова улыбнулась, но искренне: что-то в этом парне было и славное. - Я их терпеть не могу. Вот, единственное, что я люб - лю и ношу, - и она приподняла иконку в пастельных тонах, висев - шую на цепочке, на шейке. Алек осторожно взял её, не коснувшись

Наташи (это она отметила) и посмотрел.

Уникальная, - сказал он, - если ты любишь только такое, то твой будущий муж, бедолага, надолго тебя покинет. Будет смотреть на небо в решеточку и вспоминать тебя.

Я же не говорю: только такое. Я говорю - только эту, - стала оправдываться Наташа и сразу стала проще, нежнее, моложе. ...Непонятная девочка и презанятная. Надо за ней приударить.. Мне она начинаеет нравиться где-то как-то... Плохо. Вслух же он сказал:

Что ж, если они нашли друг друга, то и мы тоже. Пошли погуляем по этому зверинцу, из конца в конец. Любопытное зрелище, - малень-кий, почти карманныый зверинчик. Форвертс!

И они пошли прогуливаться меж толпы, насмехаясь и перешептыва - ясь, те, кто не был сильно пьян, отмечали: сын ухаживает за доч - кой третьего. Может быть, она и красавица, но нелюдимка, нет в ней симпатии и обаяния. Холодна, как фигура в парке (никто не хотел сказать - как статуя. Еще чего)!

Но сами они этого не замечали, потому что Алек сумел развлечь Ната шу, сообщая разные шутки про кого-нибудь из гостей, посмеиваясь над слабостями. В общем, он старался вовсю не завлечь, но хотя бы заинтересовать на вечер эту странную красавицу, совсем же юную! - он узнал, что Наташке всего восемнадцать лет.

А Светлана с послихой, то бишь Алисой Николаевной, говорили действительно о "камешках". Светлана давно заметила пристрастие послихи к драгоценностям: пальцы Алисы были унизаны перстнями, один на другом, и не дешевкой, на шее - цепи, в ушах всегда раз - ные клипсы, серьги, и браслеты, браслеты. Она была увешана в этот вечер, как елка. Светлана же надела крупный бриллиант в кольце и чуть поменьше в серьгах.

Когда они очутились друг возле друга, Светлана увидела, как послиха со страсттью почти физической смотрит на её бриллианты.

Тогда она, улыбнувшись, сказала: - Я все время гляжу на ваш изу мительный браслет (так она давала понять этой курице, что не та смотрит на нее, а Светлана в диком восторге от её цацок), это, видимо, алмазные вкрапления, а в середине лунный камень?

Алиса изумленно посмотрела на нее: надо же, разбирается эта врачишка! Да и у самой в ушах и на пальце целое состояние! - Это лунный камень, действительно, но очень редкий. Никто, не специа - листы, конечно, не мог определить. Вы любите драгоценности? - спросила с придыханием Алиса. - Я обожаю.

А я, честно говоря, не все люблю. Вот в ушах у меня любимые серьги. Бабкины еще. Она передала их маме, а мама - мне. Ну, а я - Наташке.

Алиса перебила ее: - Да, да, я уже обратила внимание, какая прелестная вещица у вашей дочери на шейке. Ей так идет!

Светлана зарделась, заметила, курица!

Это тоже из наследства. Мои бабка с дедом были люди состоя-тельные, из простых, правда, но вышли в кое-какие слои. Ну, и вот...

А что у вас есть еще?

Светлана ни разу не видела на Алисе камею - или она их не лю - бит, или у неё нет. - У меня?.. - она как бы припоминала. - Ка - мея-брошь...

Алиса задохнулась: камея! Она мечтала о камее-броши, но как-то все не могла купить - то не было, то слишком дорого. Она даже просила знакомую продавщицу оставить ей камею, но они скоро уехали.

Камея? Это мое любимейшее!

Светлана удивилась:

Да? А вы знаете, я как-то не разбираюсь в камеях. Я бы даже сказала не понимаю их. Вернее, не очень люблю.

Что вы, что вы! - почти завопила Алиса. - Это такая прелесть, это так изысканно!

У вас есть камея? - спросила Светлана, уже зная ответ.

Алисе очень не хотелось говорить, что камеи у неё нет, но приш - лось, так как она уже кое-что надумала. Но Светлана опередила ее:

Если у вас нет, а я её не люблю, то я просто подарю её вам.