Бобби прошел на кухню.

– Серый.

– Ты же сказал, что он годится только для похорон.

Послышался шум открываемых и закрываемых дверок буфета.

– Тогда надень синий.

– Ты хочешь, чтобы я напоминала флаг?

– Мне нет до этого дела.

– Ну что ты такой злой?

– Таким родился, – ответил Бобби, возвращаясь с пустыми руками.

– Это меня не удивляет. Но сегодня ты злее обычного.

Как раз в этот момент Бобби сделал неловкий шаг и скривился от боли.

Увидев это, Лейси ахнула:

– Что же ты не сказал, что у тебя болит колено? Тогда неудивительно, что ты в таком плохом настроении. – Она тут же засуетилась. – Садись назад в свое кресло, а я принесу тебе все, что нужно. Ты ел?

Ответом ей был сердитый взгляд.

– Ты, должно быть, голоден.

Несмотря на сопротивление Бобби, Лейси удалось усадить его в кресло и проверить содержимое его холодильника.

Из кухни она вернулась разочарованная.

– У тебя же ничего нет, кроме льда и брюссельской капусты в жутком состоянии.

– Я потом поем хлопья.

– Но у тебя нет даже молока.

Именно в этот момент у него заурчало в желудке.

Лейси покачала головой.

– Я сейчас вернусь.

Бобби посмотрел ей вслед. Ему были слышны ее легкие шаги по коридору, потом скрипнула ее дверь, и наступила тишина. Внизу в баре было тихо, хотя он знал, что в это время там бывает уже много посетителей.

Сидя в ожидании возвращения Лейси, Бобби недоумевал, почему его снедает нетерпение. Ему не нравилось то, что она собиралась на свидание с Ником. Она могла работать в баре, но в определенном смысле была невинной, чего никак нельзя было сказать о Нике. Несмотря на присущую этому преподавателю естественных наук рассеянность, мальчишеский внешний вид и неуклюжесть, он был известным волокитой. Бобби был почти уверен, что своим невинным обликом он просто завлекал женщин.

Бобби никак не мог избавиться от нелепого желания защищать Лейси, появившегося у него, когда ее дочь вошла в ресторан «Каса-Гранде». И это страшно раздражало его.

Если бы у него в квартире была выпивка, сейчас он наплевал бы на тренировочный режим и опрокинул стакан. Черт, он даже не отказался бы от шоколадных конфет. Но доносившиеся из квартиры напротив мягкие шаги Лейси, едва слышные звуки открываемых и закрываемых дверок шкафчиков, выдвигаемых и задвигаемых ящиков каким-то образом убаюкивали его. Он откинул голову на спинку кресла, и тупая боль в висках словно бы утихла. Когда Лейси вернулась, Бобби вдруг понял, что едва не заснул.

– У меня есть тунец, есть индейка и суп. Правда, у меня не оказалось ни горчицы, ни майонеза, но я видела и то и другое у тебя. Что предпочтешь? – спросила Лейси. Она прижимала к груди консервные банки и пакеты с картофельными чипсами.

– Индейка подошла бы. Да и суп. Я сам могу приготовить.

– Вот уж нет. Ты ужасно выглядишь. Думаю, на сегодня тебе хватит физиотерапии.

Бобби скривился.

– Как твое колено?

– Отлично.

Лейси внимательно посмотрела на него.

– Я возьму майонез.

– Ты можешь приготовить сандвич и здесь, – неожиданно для себя предложил он.

С секунду они смотрели друг на друга, и Бобби начал было снова злиться. Но Лейси предупредила его очередной приступ раздражения тем, что согласно кивнула и отправилась назад в свою квартиру. Она вернулась, нагруженная всем необходимым, и прошла на кухню.

И снова производимый ею шум вызвал в Бобби умиротворение. Скрежет электрического консервного ножа. Звяканье ложки о майонезную банку.