– Ага. А я просто неблагодарный идиот, который не ценит хорошего отношения, – вспыхнул Кайл. – Знаю я эти сказки, тысячу раз их слышал. От самого Гарольда. Как вчера, когда он швырнул меня о стену и сказал, что я паршивый пакостник и он скоро убедит мою мать в этом.

– Ты шутишь? Это ужасно.

Кайл поднялся с кровати и направился к окну.

– Мне пора уходить.

Робин бросилась за ним и, схватив за руку, вынудила повернуться к ней.

– Ты не можешь опять взять и уйти. Прости, что я заступалась за твоего отчима. Я просто не понимала. Чем я могу помочь?

Черты лица Кайла смягчились, и он на секунду прикрыл глаза. Потом снова посмотрел на нее и прижался лбом к ее голове.

– Ты слишком мала, чтобы пытаться спасти мир.

Найти достойный ответ Робин помешали ощущения, вызванные его прикосновением: от окна веяло прохладой, резко контрастировавшей с тем неожиданным жаром, который исходил от Кайла.

– Я не пытаюсь ничего спасти, – прошептала она.

– Не пытаешься? Сначала ты подбрасываешь двадцать долларов, чтобы спасти мою задницу от Мартина. А теперь стоишь здесь и пытаешься придумать, как унять мою ненависть к отчиму, как будто тогда каким-то образом все изменится к лучшему.

Робин подумала о том, как они с матерью все переезжали с места на место, пока не приехали сюда, и как то, что на протяжении многих лет представлялось столь безнадежным, оказалось таким захватывающим.

– Иногда, Кайл, все действительно меняется само по себе. Как будто жизнь делает неожиданный поворот и в конце туннеля появляется свет.

Кайл застонал, затем обхватил ее руками и сильно прижал к себе. Робин понравилось ощущение близости к нему, ей нравился стук его сердца, вливавшийся в ее ухо. И его запах – кожи от куртки, едва уловимый запах моторного масла и мыла, которым он пользовался, чтобы смыть масло с рук.

– Ты сумасшедший ребенок, Робин Райт. Сумасшедший и невинный, и создаешь проблем до черта. Лучше бы ты оставалась в переднем ряду – там твое место в классе.

– Почему? – пробормотала она в его грудь, при этом у нее самым восхитительным образом подгибались колени.

Кайл немного отодвинул ее от себя.

– Потому что я не интересуюсь невинными маленькими девочками, а ты уж слишком невинна, чтобы болтаться со мной.

В голове у Робин наконец прояснилось, и она ощутила прилив с трудом сдерживаемого гнева.

– Ты, Кайл Уокер, ничего не знаешь обо мне.

– Я?

Она обожгла его сердитым взглядом.

– Ладно, давай я расскажу тебе, что я о тебе знаю, – сказал он. – Тебе пятнадцать лет, думаю, с тобой обращаются как с ребенком, у тебя чересчур заботливая мать. Ты слишком умна, что тебе только на пользу, ты еще никогда не целовалась. И я тебе нравлюсь. – Последнее свое заявление он сопроводил самодовольной ухмылкой.

От изумления, возмущения, шока, злости у Робин отвалилась челюсть и появилось желание пнуть его ногой.

Кайл же только усмехнулся, потом обхватил ладонями ее лицо.

– Закрой рот, Робин, чтобы я мог поцеловать тебя.

У Робин вдруг исчезли все эмоции, кроме шока. Кайл собирался поцеловать ее! Наконец-то!

Она замерла – немного испуганная, но больше заинтригованная. Однако все мысли вылетели из головы, когда он наклонился и приник к ней в поцелуе. Это его прикосновение показалось Робин слишком интимным, она затаила дыхание. Кайл отстранился и с чуть заметной улыбкой посмотрел на нее.

– Закрой глаза, – распорядился он.