Как он может работать, когда она ушла! И кто рискнет упрекнуть ее? В таких обстоятельствах у нее было право уйти. Жить с ним все равно что жить в аду. У него плохой характер, он неблагодарный... И он действительно так закопался в воспоминаниях о своем несчастном прошлом, что проглядел роскошный сверкающий алмаз у себя под носом... ЛИАДЕН... От ее имени у него сжалась грудь.

— Это не имеет никакого отношения ни к Петре, ни к прессе, ни к чему подобному. Просто в данный момент я не могу работать. Я не могу четко думать. Мне не дается чертово окончание этой проклятой книги!

— Кажется, вы говорили мне, что финал у вас уже отработан? — терпеливо проговорила Линн. Она поняла, что ее тревога не приведет к желаемому результату. Издательство зарабатывало на книгах Александера Джекобсена огромные деньги. Меньше всего Линн хотелось вступать в конфликт с этим золотым гусем.

— Да, финал уже был готов, — процедил он сквозь зубы. — Но я передумал. Мне надо еще немного времени, чтобы доработать его.

— Конечно, Адриан, я могу дать вам немного времени. Но вы должны помнить: завершение ваших книг — это ваша торговая марка. Вы не хотите приехать в Лондон и встретиться со мной за ланчем? Мы можем о многом поговорить. Вам полезно почаще выходить из дома. Но вы и сами это знаете, верно?

Да, он знал. И человек, который сказал ему об этом, был чертовски прав. Но его гонор мешает ему признать ее правоту. О чем он только думает? Спрятаться в гигантской каменной коробке и превратить ее в музей? Да вообще-то это и не дом. И он еще меньше стал походить на дом, когда Лиаден ушла.

— Когда вы хотите, чтобы я приехал? — спросил он.

— Завтра. Приезжайте завтра. Я закажу для нас столик на час дня. Вам это удобно?

— Прекрасно. До завтра.

Закончив разговор с Линн, он пошел искать в «Желтых страницах» телефон местного дилера. Надо поскорее избавиться от этого рояля.

Лиаден просмотрела все газеты. Такого просто не может быть: ни одной фотографии Адриана. Ни в одной местной газете, которые она пролистала. Неужели ее обращение как-то повлияло на того фотографа? Может, он и вправду пережил приступ совестливости? Прошла уже неделя, как они слушали «Богему», и... ничего. Никакой истории, никаких обвиняющих фотографий писателя Александера Джекобсена и женщины, которая, кстати, имеет сходство с его погибшей невестой. Неделя и шесть дней, девять часов, сорок пять минут, если быть точной, как она ушла от Адриана.

Поместив газету на стенд, она подошла к прилавку небольшого деревенского магазина, купила мятную жвачку и несколько пакетиков бумажных носовых платков и вышла. По узкой тропинке она поднялась на холм, где стоял ее коттедж. У нее мелькнула мысль, что у Адриана будет одним огорчением меньше. Пресса не опубликовала никаких глупостей об их посещении оперы. Он сможет спокойно вернуться к своей работе. Правда, ему придется самому заботиться о себе, пока он не найдет новую экономку.

От этой мысли немедленно брызнули слезы, и она заспешила по тропинке вверх. Это правильное решение — продать коттедж «Обитель снов». Гораздо легче найти работу в Лондоне, чем здесь. Если она найдет место в одном из больших отелей, ее жизнь устроится неплохо.

— Но ты же любишь этот дом, Лиаден! На самом деле ты не хочешь его продавать, верно? — Коллэм Ива, высокий блондин, красивый, как Адонис, вышагивал по комнате.