– Я сказал ему, что мне не понравится, если ты подаришь или продашь это место, – пояснил он, слегка грассируя на каджунский манер. – И потому не хотел бы иметь с тобой дела. Меня не интересуют американские дамочки.

Последнюю фразу он произнес так, будто вложил в нее все презрение, на какое только был способен. Серена вновь пригладила лацканы блейзера и гордо расправила плечи. Ее подбородок слегка дернулся на полдюйма вверх от воротника малиновой шелковой блузки.

– Спешу заверить вас, что вы мне тоже неинтересны.

Наглец оттолкнулся от прилавка и с грацией прирожденного атлета шагнул ей навстречу. Серена даже не сдвинулась с места. Она осталась стоять, чувствуя, как колотится в груди сердце. Ощущая на себе его буравящий взгляд, она машинально подняла руку и поправила прическу.

– По глазам вижу, что говоришь неправду, моя милая потаскушка.

Серена громко втянула в себя воздух и на секунду задержала дыхание, опасаясь, что в следующий миг взорвется от ярости. Убрав от волос руку, она сделала шаг назад.

– Я пришла сюда не для того, чтобы терпеть насмешки и оскорбления. Я пришла сюда в надежде найти проводника, мистер…

– Дюсе, – ответил он. – Этьен Дюсе. Но народ называет меня Лаки.

Серена смутно помнила Лаки Дюсе – они учились вместе в одной школе. Он был на пару классов ее старше – спортсмен, красавчик, одиночка с репутацией хулигана. Девчонки, которых интересовали исключительно парни, при одном только упоминании его имени были готовы грохнуться в обморок. Впрочем, ее собственные интересы тогда лежали в иной области, нежели представители сильного пола.

И вот теперь она смотрела на него, думая о том, что, какова бы ни была его репутация в те далекие годы, с тех пор он тщательно ее поддерживал. Потому что это был сущий дьявол во плоти. Чтобы нанять такого себе в проводники, нужно быть просто сумасшедшей. Но затем она подумала о Гиффорде. Нет, ей нужно непременно его увидеть, она должна что-то сделать, чтобы выяснить, что вынудило его покинуть Шансон-дю-Терр и поселиться среди болот, и главное, она непременно должна уговорить его вернуться домой. И хотя Гиффорд Шеридан любил изображать из себя человека железной воли, сейчас это был семидесятивосьмилетний старик, да еще с больным сердцем.

– Я Серена Шеридан, – сказала она самым деловым тоном, на какой была способна.

Лаки Дюсе растерянно заморгал. Серена заметила, как напрягся, а затем расслабился его подбородок.

– Я прекрасно знаю, кто ты такая, – произнес он с легким, как ей показалось, вызовом. Впрочем, наверно, это ей только показалось.

– Мистер Дюсе, я пришла сюда, потому что мне нужен проводник. Гиффорд Шеридан – мой дед. И мне нужен человек, который бы проводил меня до его охотничьего домика. Мистер Готье только что сообщил мне, что все хорошие проводники уже заняты, и потому остаетесь только вы. Скажите, вы не против выполнить эту работу?

Лаки шагнул назад и вновь навалился на прилавок. Лоренс выключил телевизор у себя за спиной, явно предпочтя поединку телевизионных борцов поединок живых. Теперь помещение наполнял лишь голос Айри Лежен, исполнявшей по радио песенку «Симпатичная блондинка». Как, однако, к месту! Лаки сделал глубокую затяжку, такую глубокую, что дым сигареты наверняка проник в самые дальние уголки легких, как будто это могло помочь ему избавиться от шевельнувшегося в глубине его естества чувства.

Когда он вышел из мастерской и увидел ее, ему показалось, что кто-то нанес удар прямо в солнечное сплетение. Шелби. Шок узнавания тотчас всколыхнул воспоминания и давно забытые чувства, подобно тому, как ил и мертвые ветки всплывают со дна вслед моторной лодке на болотах.