Те, что не умеют говорить, просто держат его за зубами, а мы содержим, иначе он и до Киева доведет.

— Понимаешь?

— Молчание — золото?

— Да. Нужен немой кандидат.

— Не твой?

— Немой и не твой. Нейтральный. Понятный всем. Ты чувствуешь, что теперь сам язык стал выстраивать истинное значение нас. Цензура внутри самого языка. А здесь что?

— Что? — не понимал Мефодий.

— Каждый просто чек, все измеряется деньгами. Кто пойдет за таким языком? Он же с первого слова против всех. Человек — не просто Чек, это должно звучать гордо! — горьким голосом произнес Кирилл.

— Вот именно, что должно. Но откуда взяться гордости, пока человек должен?

— Откуда, откуда — от государства.

— Так и государство должно.

— Государству сложнее всего, оно должно и другим, и своим. С другими еще можно как-то договориться, со своими сложнее… Ладно, обсудим еще. — Кирилл вытер пот со лба. — Отвлеклись. Давай о деле. В конце концов… все проходит.

— А многое даже по головам, — почесал он затылок. Затылок у Мефодия был как багажник у внедорожника, большой и вместительный.

Кирилл взял со стола новую партию листков и стал перебирать их в руках. Вот снова о женщинах. Похоже, на корабле с этим большая проблема:

— Тебе нужна женщина мудрая, которая будет любить тебя таким, какой ты есть.

— Да где же такую взять?

— Тебе бы только взять.

— Нет. Женщина не взятка и не дайка. Она любит, чтобы все было по закону. Дарите женщинам цветы, они подарят вам детей, — перевернул страницу Кирилл. — Все начинается с цветов, — вспомнил он про цветущий на подоконнике кактус.

— Сначала своди свою в ресторан. Накорми, выслушай. А потом бери, что хочешь, как хочешь, где хочешь.

— В том-то и беда, что своя уже так надоела дома, что в ресторан хочется с другой.

— Тупые. Ресторан — это не каприз общественного питания, это средство борьбы с кухней, посудой, бытовухой. Оторви свою бабу от рутины, дай ей почувствовать себя женщиной.

— Может, перекусим? — внимательно слушал его Мефодий.

— Можно.

— Куда пойдем? Итальянская кухня? Грузинская?

— Надоело уже на кухне обедать.

— Хочешь суши?

— После нее захочется воды.

— Куда тогда?

— Куда угодно. Только не шведский стол, — вспомнил Кирилл стол из «Икеи», за которым он сидел как-то в Нобелевском комитете. Направо и без права раздают нобелевские миллионы, а на столе, кроме воды и сине-желтых флажков, шаром покати. Такое впечатление, что они вообще не едят, а только льют воду. С умным видом. Потом вручают не пойми кому. Какие выборы на голодный желудок?

— Может, в столовку?

— А пошли.

Они вышли в соседнюю комнату, взяли по подносу, положили их на рельсы и стали медленно двигать по железной дороге, высматривая в окно купе и складывая под нос самые лакомые куски.

17 СЕНТЯБРЯ

МОСКВА: Добрый вечер!

К сожалению, слов на своего Помощника, да и в целом на работу у меня уже не хватает, спектакль не удался — бесподобен был только Этуш Владимир Абрамович в роли еврея, а это 20 мин. из 3 ч, на — // — (бывшее место работы) полная ж… — новый гл.