— На Млечном Пути? Судя по твоей логике. А что за поезд?

— Не знаю. У тебя хотел спросить. Хотел узнать твои впечатления, выводы. Ты же все это читал. — Аккуратно сложенные папки с документацией.

— Само собой. Что-то мне попадалось про поезд, — начал рыться в листочках Мефодий. — Вот, нашел: — «Сапсан» — это дефис между Питером и Москвой.

— Хорошее название для дефиса.

— Это поезд так называется.

— Да понял я, понял. Ну вот и представь себе «Сапсан», стоящий на станции, который с серьезным видом с девяти до семнадцати раскачивают люди в пиджаках и в галстуках. И так каждый день. И те и другие заняты делом. Делом, понимаешь?

Мефодий кивнул и посмотрел на проекцию женщины, что крутилась по часовой, и попытался ее остановить, чтобы крутануть в другую сторону. Для этого он даже закрыл глаза. И как будто что-то начало получаться: он увидел птицу, которая, сложив крылья, раскачивалась на ветке, вместо того чтобы летать. Открыл. Женщина неумолимо продолжала свое фуэте по часовой стрелке.

Одетый в мрамор, обутый в гранит, накинув на шею Неву, он вышел на улицу, поднял Казанского воротник, прикурил от «Авроры» и выдохнул: я больше, я больше так не хочу.

— Это откуда? — спросил Кирилл

— Из Питера. Правое полушарие.

— Ясно.

— Ты же вроде сам оттуда?

— Я? Может быть, но не уверен. А что значит «я больше»?

— Проверяешь?

— Просто спросил, — улыбнулся по-доброму Кирилл.

— Ты? Просто? — недоверчиво сверкнул глазами Мефодий. — Скорее всего то, что он выше всего, что здесь творится, и не согласен с тем, что творят.

— Ох уж этот правополушарный романтизм, — вздохнул Кирилл. — Все революции оттуда.

— Красивых всегда привлекали революции.

— Красивый, говоришь. Надо будет глянуть.

— Чудный город. Очень хочу еще раз по рекам и каналам.

— Сначала по крышам и чердакам, — кивнул на тележку с макулатурой Кирилл.

— Там красиво.

— Настолько, что можно два раза?

— Каждый раз как в первый, — обреченно улыбнулся шутке шефа Мефодий.

— На что похоже?

— Похоже на то, что передала Фэ:

Житель Петербурга так же холоден, как и город, но у него всегда есть в запасе залп «Авроры».

— Ну а своими словами? Правым, правым. Развивай правое. Скоро только образное мышление поможет отличить роботов от людей.

Мефодий задумался и выдал:

— Питер словно корабль, то романтичный, как парусник, то мрачный, как ледокол. — Затем посмотрел горделиво на Кирилла.

— Сам придумал?

— Как тебе такое?

— Вкусно. По-флотски. Блюдо такое, ты в армии не был, тебе не понять.

— Вот еще: «Когда мне было одиноко, я ехала в Питер, не знаю почему. Наверное, он был лучшим моим любовником. Внимательным, вдумчивым, холодным, ранимым, абсолютно безразличным к деньгам. Даже поесть здесь можно было за копейки и втридорога, но одинаково вкусно или безвкусно. Все зависело от его настроения, но даже не имея никакого настроения, а только дождь, к одиноким он был благосклонен и принимал их на раз. Климат — это не погода, это — люди».

— Ладно, уговорил. Слетаю на досуге.