– Конечно, садись! – радушно предложила Аленка. – Девочки, знакомьтесь, это Петр, мой хороший знакомый.

– Очень приятно, – состроила ему глазки Ира.

– Это Ира, – продолжила Алена, – это Таня, а с Ларисой вы, кажется, знакомы.

– Кажется, да, – согласился Петр, усаживаясь на свободный стул рядом с Таней.

Я поняла, что мне срочно нужно куда-нибудь удалиться. Хотя бы в туалет.

– Эй, Лариска, ты куда? – попыталась пресечь мою попытку к бегству Аленка.

– Туда, – показала я в сторону лестницы, ведущей в подвал, где, судя по указателям, был туалет.

– Я с тобой. Носик припудрить.

Мы спустились вниз, но в туалет не пошли, а сели на один из диванчиков, расставленных в нишах вдоль стен. Стены подвала были отделаны камнем, имитирующим грубую кладку. Свет – синим, для интимности. Глядя на Аленкино мертвенно-голубое лицо, я подумала что мы – словно два привидения в старом замке. Я по крайней мере чувствовала себя не совсем в этой реальности и все никак не могла поверить...

– Ну, давай колись, партизанка, – велела Аленка уличающим тоном.

– Алена, откуда он здесь взялся?

– Оттуда. Я пригласила. Сказала, что его разлюбезная Ларочка будет здесь сегодня, пусть приходит к семи, забирает. Между прочим, ты дура.

– Почему? – совсем не обиделась я.

– Потому что сразу мне не сказала, что у тебя с Петькой роман. Я бы тогда дала ему твой телефон без разговоров. Хотя нет, вру. Все равно бы не дала.

– Почему? – Меня будто заклинило.

– Потому. А вот когда Витька мне в любви объяснился и сказал, что это ты ему мозги прочистила, я себя такой стервой почувствовала! Ты, можно сказать, ради меня своим шансом выйти замуж пожертвовала, а я...

– Аленка, ничем я не жертвовала...

– Не перебивай. Короче, вот тебе Смагин, делай с ним что хочешь. Только, чур, потом на меня не обижаться, если он тебе жизнь поломает.

– А он может? Мне он показался вполне вменяемым человеком.

– Поживешь – увидишь. Эх, Лариска, не завидую я тебе, сложного мужика ты отхватила!

– Никого я не отхватывала...

– Да ладно! Что я, Петьку не знаю! Чтобы он, впервые почти за два года, что мы расстались, так мне телефон обрывал! Зацепила ты его. Правда, не понимаю чем. Потом расскажешь?

– Может быть. Если ты расскажешь, как Витькину маму укрощать будешь, – улыбнулась я.

– А чего ее укрощать! – беспечно махнула рукой Аленка. – Витька ко мне переезжает, а эта старая клюшка пусть себе одна живет.

– А если за сердце начнет хвататься и умирать? – напомнила я наш с Аленкой недавний разговор.

– Тогда отправлю ее в какие-нибудь Карловы Вары, пусть лечится. Ну, возвращаемся к столу? А то неудобно, Петька ждет.

Мы вернулись. За столом произошла дислокация: Ира пересела к Тане, освободив место для Петра рядом со мной.

– А мы тут пьем за прекрасных дам, – сообщил Пенкин, – присутствующих и отсутствующих. И за любовь.

– Отличный тост, присоединяюсь. – Аленка многозначительно подмигнула Петру, и вдруг я заревновала.

– Ребята, я был рад с вами познакомиться, – сказал Петр, – но мне пора, я зашел на минутку.

Я увидела, как меняется выражение Аленкиного лица, и почувствовала, что и с моим лицом что-то происходит. Это – все? Он уходит?

– И я должен забрать с собой Ларису, – продолжил Петр, – с вашего позволения.