– Интересно?

– Ей понравилось, а по мне – полная ерунда. Бабские бредни. Что ты мне принесла поесть?

– Ты знаешь, мне некогда было готовить, я в гастроном забежала. Вот, отбивные тебе купила, салатик развесной и сок апельсиновый. К четырем часам Аленка придет, она для тебя блины с мясом стряпает.

– А! Это хорошо.

Пенкин взял корытце с овощным салатом и начал есть. Кусочки капусты запутались в усах. Ломтик огурца сорвался с вилки и упал к нему на живот, оставив на серой футболке масляное пятно.

– Надо же, уронил, – удивился Пенкин, подобрал огурец и сунул в рот. – Ну расскажи, какие у нас новости?

– Да так. Я в передаче снялась, «Образ бабочки» называется, там мне помогали свой стиль найти.

– Нашла? – Он поднял глаза от корытца с салатом. – То-то я смотрю, у тебя вроде прическа изменилась.

– Да, меня немного подстригли и покрасили.

– Тебе идет, – кивнул он, доскребывая салат с донышка.

– Слушай, – вспомнила я, – я давно тебя спросить хотела, мама у тебя актриса?

– Сейчас да. Она тридцать лет в Воронеже в школе проработала, завучем. Русский и литературу преподавала. А когда отец умер, на пенсию вышла, квартиру продала и ко мне приехала. Уговорила нас с Зиной, добавила денег от воронежской квартиры, и мы купили трехкомнатную на троих. А потом Зина от меня ушла. Сказала... В общем, грубо очень сказала, я от нее таких слов не ожидал. Маме пришлось «скорую» вызывать, укол делать.

– В общем, выжила мамочка твою жену. А теперь велит на мне жениться.

Пенкин хмыкнул неопределенно и отложил пустое корытце, приглядываясь к отбивным.

– Слушай, Вить, давай поговорим.

– Давай, – согласился он, – начинай.

– Может быть, выйдем? Разговор серьезный, я хочу, чтобы ты меня слушал, а не жевал.

– Ну, давай выйдем. – Он довольно ловко скинул ноги с кровати и встал, хоть и осторожничая, но вполне уверенно.

– Я смотрю, ты выздоравливаешь, – заметила я. – Когда выписывают?

– Хирург сказал, через недельку.

Мы вышли в холл и сели возле фикуса. Я помолчала, собираясь с духом, и заговорила, глядя в пол:

– Вить, я хотела тебе сказать... Я не пойду за тебя замуж. Не смогу.

– Ты знаешь, да? Алена тебе сказала? – спросил он убитым голосом.

О чем это он? Я растерянно посмотрела на Пенкина. Тот сидел, уставившись в пол и зажав ладони между коленями.

– Ты не думай, я не импотент. Тогда в Тунисе, когда ты меня оттолкнула, мне так плохо было. Я подумал, что ни на что не гожусь, что после Зины ни одна женщина никогда на меня не посмотрит. Что если даже ты так от меня отбиваешься... А Аленка меня утешала. И если бы я решился, то у нас с ней все бы случилось. Но я... я не рискнул.

Я молчала, совершенно не представляя, как комментировать откровения Пенкина. Получается, из-за того, что я от него бегала и отпор ему дала, он не рискнул заняться сексом с Аленкой, хотя она была не прочь?

– Вить, скажи честно, Алена тебе нравится?

– Мне ты нравишься. А Алену я побаиваюсь. Она такая роскошная, яркая. – Он помолчал, подбирая сравнение, и лицо его приобрело влюблено-мечтательное выражение. – Она – как звезда!

– А я как кто? Как лампочка Ильича?

– Ну, к тебе я уже привык, – сразу поскучнел он.

– Вить, ты сам себя сейчас услышал? Ты ведь не любишь меня ни капельки. А я, ты ведь знаешь, совсем не люблю тебя.