— Я просто не хочу видеть Мать, когда смотрю в зеркало, — сказала я. — Да и выгоды мне от этого никакой.

— В отличие от меня, ты хочешь сказать?

— Тому, кто сделал темой своих лекций личную травму, уже ничего не страшно.

— Исцеление личной травмы. И я ни в коем случае не осуждаю тебя, Лекс, правда, но… И тебе пора бы как-то выбираться. Ты знаешь, у стольких людей это нашло отклик. И если ты присоединишься, все только выиграют от этого, точно тебе говорю. Я собираюсь в Нью-Йорк осенью. И мог бы тебя поддержать.

У меня горело лицо. Я остановилась и сглотнула, но Итан не заметил этого. Он теперь шагал впереди.

— Это превосходная платформа для того, чтобы говорить об образовании, — продолжал Итан.

— И о себе.

— Об образовании в контексте себя, в контексте собственного опыта. Ты же помнишь, как мы радовались, когда вернулись в школу? Я хочу, чтобы все дети радовались так же. Научились быть выше обстоятельств. Лекс, видела бы ты ребят, которых я учил, когда мне было за двадцать. Каждый — пуст внутри. В общем, я — за энтузиазм, такой, какой был у нас в свое время. И я не понимаю, в чем тут проблема.

— Да брось, Итан! Всем известно, что ты начинаешь со слайда с фотографиями типа «их разыскивает полиция».

— Нужно же как-то привлечь внимание.

Мы дошли до реки. За деревьями было видно, как лодки скользят по воде.

Я села на траву.

— В общем, учитывая все это, я хотел бы поговорить о доме. Номер одиннадцать по Мур Вудс-роуд.

Я закрыла глаза.

— Неужели?

— Мне кажется, это прекрасная возможность для нас. Для всех нас. Уникальная возможность.

— Да уж, уникальней некуда.

— Послушай, я предлагаю почти то же, что и ты. С небольшими корректировками. Общественный центр — да. Но пусть он носит наше имя: Общественный центр Грейси, Холлоуфилд. Если мы сделаем так, о нас напишут статьи в газетах, и получится организовать церемонию открытия. Можно привлечь государственное финансирование. Ты поможешь многим людям. Подумай об этом. И потом, вполне логично какую-то часть этого дома посвятить нашей семье, разве нет? Какой-нибудь мемориал? Или, может, цикл аудиорассказов. Мы могли бы… могли бы даже оставить одну из комнат такой, как она есть, — чтобы люди понимали, через что нам пришлось пройти. Не знаю. Я еще не до конца все обдумал.

— Короче — музей.

— Я не говорил о музее.

— Никто в городе не захочет устраивать там храм, посвященный такому прошлому.

— Почему нет? Если это привлечет внимание и инвестиции?

— Мы совсем не прославили Холлоуфилд тогда, — сказала я. — Нет, Итан. Не нужна там наша фамилия. Просто полезный обществу центр. Что тебя не устраивает?

— Впустую потраченные усилия. Я много чего мог бы из этого извлечь, Лекс. Хотя бы подумай.

— Нет, без вариантов.

— Но тебе потребуется и мое согласие, не забывай. Это палка о двух концах. С кем кроме меня ты успела поговорить? С Далилой? Гэбриелом?

— Нет. Только с Эви.

Итан рассмеялся. Отмахнулся от меня, как от нерадивой ученицы, которая, что ни делай, все равно безнадежна.

— Ну да, — сказал он. — Конечно.

Я сказала Итану, что домой хочу пойти одна; он ушел, а я нашла тихое солнечное местечко и позвонила Биллу. Он не ответил. Я так и думала. Возможно, он где-то в зоопарке или на пикнике, и на нем, скорее всего, виснут его дети. И наверняка он опять потеет.

Разговор с Итаном взбудоражил меня, и я набрала номер Билла снова.