Николас доставил слишком много тревоги Джорджу, который разрывался между желанием издать непонятную для него книгу и страхом, что она не пойдет. Джордж поручил молодого человека Джейн для обработки, а сам жаловался по ночам Тилли, что он в руках у писателя – ленивого, безответственного, упрямого и хитрого.

В свое время Джейн пришла в голову блестящая идея – начинать общение с очередным автором с вопроса: «В чем вы видите raison d'être ?» Это всегда действовало безотказно. Она попробовала задать этот вопрос Николасу Фаррингдону, когда он однажды зашел в издательство узнать о судьбе своей рукописи, а Джордж в этот момент был «на деловой встрече» – проще говоря, прятался за дверью у себя в кабинете.

– В чем вы видите raison d'être, мистер Фаррингдон?

Нахмурившись, он скользнул по ней рассеянным взглядом, словно перед ним была говорящая машина, в которой что-то сломалось.

Затем у Джейн возникла блестящая идея пригласить его поужинать в Клубе принцессы Тэкской. Он принял это приглашение с подчеркнутой сдержанностью, явно только ради своей книги. Его сочинение уже было отвергнуто десятком издательств, как и большинство поступавших к Джорджу рукописей.

Появление в Клубе Николаса Фаррингдона возвысило Джейн в глазах девушек. Джейн не ожидала, что он будет на все так живо реагировать. Потягивая из чашечки растворимый кофе, он сидел в гостиной в компании Джейн, Селины, маленькой темноволосой Джуди Редвуд и Энн и поглядывал кругом с чуть заметной довольной улыбкой. Джейн сама подобрала на этот вечер компанию, повинуясь природному чутью сводни, и, когда осознала, насколько эксперимент удался, отчасти огорчилась, а отчасти поздравила себя с удачей, потому что раньше по разноречивым сведениям трудно было судить, не предпочитает ли Николас мужчин, а теперь Джейн поняла, что, по крайней мере, женщинами он не пренебрегает. Селина сидела развалясь в глубоком кресле, вытянув наискосок длинные красивые ноги, словно подчеркивая, что она единственная из всех присутствующих женщин может позволить себе сидеть развалясь. В небрежности ее позы была королевская величавость. Она не скрываясь оценивающе рассматривала Николаса, пока он скользил взглядом по гостиной от одной группы болтающих девушек к другой. Дверь на террасу была распахнута в прохладный сумрак вечера, из общего зала через террасу донесся голос Джоанны:

– Почитала бы она «Гибель Германии», – сказала Джуди Редвуд. – Она великолепно читает Хопкинса.

– Не забывайте, что на Чаттертоне должно быть ударение, а потом идет небольшая пауза, – слышался голос Джоанны.

Суета возле узкого окна продолжалась до конца дня. Джейн занималась умственной деятельностью под отзвуки голосов, доносившихся через площадку. Уже вернулись две отсутствовавшие обитательницы верхнего этажа, уезжавшие на воскресенье домой, – Дороти Маркэм, малообеспеченная племянница леди Джулии Маркэм, председательницы комитета правления Клуба, и Нэнси Риддл, дочь священника. Как и многие девушки в Клубе, Нэнси старалась преодолеть свой мидлендский акцент и брала уроки у Джоанны.

Сидя у себя в комнате, Джейн слышала, как увенчалась успехом попытка Дороти Маркэм вылезти в окно. Объем бедер у Дороти был тридцать шесть с половиной дюймов, объем бюста – только тридцать один, но это обстоятельство нисколько ее не обескураживало, потому что она собиралась замуж за одного из троих молодых людей, принадлежавших к обширному кругу ее общения, которых как раз тянуло на мальчишеские фигуры, и, хотя она не имела о подобных вещах такого ясного представления, как ее тетушка, Дороти не сомневалась, что ее безгрудая, безбедрая фигура всегда будет привлекать молодых людей определенного типа, для которых это именно то, что надо.