— Судьи были за него? — спросил я.

— Смотрел бой? А откуда? Я тебя не видел? — удивился тренер. — Хотя неважно, да, он, по моему мнению, проиграл бой.

— Игорь Леонидович, так это же для нас хорошо, что сильный боксёр выбыл, остался более слабый соперник, — неожиданно сказал Петька, высказав первую умную мысль за всё время нашего знакомства.

— Ну, если с этой точки зрения рассмотреть, — протянул наставник. — Ладно, ужинай и спать раньше ложись, а вы, ребята, не мешайте ему, он завтра за весь край будет биться!

«Не только за край, ещё и за область и за первого секретаря Ростовского обкома КПСС» — додумал я про себя концовку.

Глава 49

Автобус утром привез нас в спорткомплекс, поехала вся команда, включая спортсменов. В добровольно-приказном порядке. Тот же Петька лучше бы поспал, по его словам. Сдаем верхнюю одежку в гардеробе и идём в раздевалку. Путь туда самый близкий из фойе был через зал, где уже стоял помост с канатами. Первое, что я увидел, зайдя в зал, это было интервью, его журналистка с телевизионщиками брала у какого-то могучего мужика, очень похожего на отца со спины.

«Так это и есть он!» — понял я, когда мужик развернулся ко мне лицом.

Увиденное меня так поразило, что я открыл рот от удивления. Батя особым красноречием никогда не отличался, поэтому, заметив меня, он тоже ничего внятного не произнёс, просто тыкал в мою сторону лапищей и мычал.

— Что? Вы хотите сами на ринг? Вы проголодались? Фонарь вам в лицо светит? Коля, убери свет, — расстраивалась корреспондентка, пытаясь понять мычание бати.

— Сын! — наконец выдавил из себя отец и пошёл в мою сторону, нечаянно подвинув по пути парочку спортсменов.

— Папа, а ты чего тут? — удивился я.

— Вот с Верой приехал к Мишке, проведать, да и на тебя тоже… это… поболеть, — пояснил он, указывая той же лапищей на свою жену, которая оказалась затёртой съёмочной группой, но улыбалась и махала мне рукой.

Мне нетрудно, я тоже помахал ей.

— Это вы Анатолий Штыба? — бесцеремонно нарушила наше общение тетка с микрофоном. — А я спросила громко, где бы нам Штыбу Анатолия найти, а ваш папа и говорит, это мой сын. Вот беру интервью про ваши спортивные и комсомольские заслуги. Но папа ваш трудно на контакт идёт.

— Уважаемая, я в вашем распоряжении, но после боя, а сейчас вы извините, мне надо настроиться на бой, размяться, — мягко сказал я, сжимая и разжимая кулаки.

Отец рефлекторно повторил мои телодвижения, сжав и разжав пудовый кулачище. Зрелище завораживало, тетка аж слюну сглотнула. Отец ещё был в рубахе, которая облипала его торс как у стиляги. По-моему, он в ней и на свадьбе был, с одеждой у него тоже плохо, не покупает он себе её. Хотя, это в прошлом, новая супруга, наверняка, займется его обновками. Мне бы так хотелось, по крайней мере.

— Она у меня спрашивает про твои успехи в школе, про бокс этот, а я чего скажу? Тебя пару раз чуть на второй год не оставили, и ты выпиваешь со своими друзьями-хулиганами? — сказал отец, когда корреспонденты от нас отлипли.

— Это я за ум взялся, любой может, если усилия приложит, а бокс, вон, пошли, я тебя с моим красноярским тренером познакомлю, — стал врать я, приписывая все спортивные заслуги Игорю Леонидовичу.

— А Мишка уже нормально. Поджил. Его завтра выпишут, — рассказывал отец, немного отойдя от стресса, связанного с интервью.

— Мы потом по магазинам, у тебя скоро бой? — спрашивала Вера Николаевна.