— Тащи! — кричал он; усилия вызвали новый приступ боли. — Тащи!

Тяжесть теперь стала меньше, значительно меньше. Он попробовал изменить положение, вцепившись руками в планшир и пытаясь втащить свои омертвевшие ноги в подтопленный кокпит. От боли в груди у него выступили слезы. Он стонал и рычал, таща себя, словно заново рождался.

Викки была рядом — она тянула и тянула его из-под мачты, и вскоре он был свободен.

— Оставайся здесь, — сказала она. — Я опущу ее, прежде чем она упадет.

— А я никуда и не собираюсь идти.

Это было громко сказано: его ноги ничего не чувствовали, онемение в животе становилось все более обширнее, и боль в груди, казалось, разорвет его на части. Мельком он заметил, как она медленно опускала мачту на палубу, куда она легла неподвижно.

Она медленно возвратилась назад, шлепая по затопленной палубе «Мандалая». Палуба была очень неустойчивой, и Викки продвигалась, держась за верхний леер.

— Похоже, ты довольна собой.

— Не начинай все сначала, папа.

Он посмотрел на нее и ахнул.

— Мы тонем за сотни миль от берега.

— Я надеюсь на твоих «старых друзей» на джонке.

Виктория присела на корточках рядом с ним.

— Помочь тебе приподняться?

Было что-то неуловимо напряженное в ее глазах, что напугало его. Ее голос звучал тоже немного напряженно и неестественно бодро. Она либо знает, что он умирает, и хочет поддержать его дух до самого конца, как профессиональная сиделка, либо сама серьезно ранена.

— Помочь тебе приподняться?

— Попробуй.

Нос яхты был под водой, палуба накренилась, и Викки попыталась оттащить отца на корму. Он чувствовал, как она напряглась изо всех сил. Безнадежно.

— Просто прислони меня к борту. Вытащи мою голову из воды, и все.

Она медленно тащила его, морщась, когда его тело вздрагивало от боли, потом посадила его так, чтобы спиной он опирался на леерное устройство. Ноги его остались в подтопленном кокпите.

Она рухнула рядом с ним, бледная, тяжело дыша.

— С тобой все в порядке, старушка?

Она взглянула на него искоса.

— Ранена голова?

— Как похмелье после шампанского.

— Сотрясение?

— Боюсь, что да.

Она посмотрела на море, прикрыв один глаз, а потом другой.

— Все кажется немного красным.

— У Макинтошей крепкие головы.

— И у Фаркаров тоже. Мне кажется, что самое худшее вот-вот случится. Кто сделал это с нами, папа?

— Ту Вэй Вонг, — ответил он. — Я был таким идиотом.

— Ту Вэй Вонг? Но почему?

Он повернулся к ней, воздух хрипел у него в груди.

— Доберись до него, — сказал он. — Доберись.

— Почему?

— Потому что он добрался до меня.

— Но зачем ему было делать это?

— Викки, — сказал он, словно смакуя звонкий вкус ее имени на языке. — Викки, я заключил сделку с фракцией Тана «Новый Китай». Я собрал компромат на Ту Вэй Вонга — подкуп шайки Чена и грабеж судоверфей Китая. Украденные стройматериалы стоимостью в миллиарды. Накопления в Швейцарии.

— Как? — перебила его Викки.

— Собирал документы на этого ублюдка много лет. С тех пор как он пытался наложить свою грязную лапу на мою верфь.

— Документы?

— Доказательства. Номера счетов в швейцарских банках. Липовые счета. Декларации судового груза, предъявляемые на таможне.