— Хотите, включу музыку?

— Нет, просто говорите со мной.

— Будьте осторожны, китайский парень говорит только об одной вещи.

Она лениво повернулась и улыбнулась его красивому лицу.

— О чем же?

— О его матери.

— Его матери?

— Она была блондинкой — как вы.

— Расскажете мне побольше в другой раз.

— И она играла в теннис. И была очень, очень красивой.

— Вы близки друг с другом?

— Она умерла, когда мне было десять.

— Почему?

— От разбитого сердца — так говорила моя няня.

— Ваш отец покинул ее?

— Нет.

Викки повернулась и посмотрела на него. Стивен пожал плечами.

— Это все, что я знаю. Это сказала моя няня, а она тоже вскоре умерла. Кто знает… Романтическая история, а?

— Грустная история, чтобы ее рассказывать маленькому мальчику.

— Она умерла в Англии. Я догадываюсь, что это означает, — она бросила моего отца. Но он никогда не говорит о ней. Только он оставил их старую спальню такой же, какой она была, а дом перенес в башню. Вы можете поверить, что пугающий всех Ту Вэй оплакивал женщину тридцать пять лет? Кто знает, что произошло.

— У меня такое чувство, что вы на пути к большим переменам.

Стивен засмеялся:

— Даже у плейбоев бывает кризис. Из-за чего весь сыр-бор? Из-за никчемного бездельника?

— Вы даже приблизительно не то ничтожество, которым хотите казаться.

— Хэй, Викки. Самая худшая вещь, которую делают себе женщины, — это пытаются искать рубины там, где их нет. Китаянки или гуйло — все вы одинаковые. Чем лучше женщина, тем худшего парня она получает и пытается обелить. Пожалейте себя. Принимайте все таким, какое оно есть.

— Все не так мрачно.

— Но это не ваше занятие.

— Я просто не собираюсь поддакивать, когда вы себя топите.

— Вы были замужем?

— Да.

— Бьюсь об заклад, он не был ничтожеством, которым казался.

Викки повернула к нему свое лицо, полное больше боли, чем гнева. Массивная красная баржа вынырнула из канала. Она смотрела, как она потащилась в море. Ее уродливый контур расплывался в пелене слез, выступивших у нее на глазах.

— Он не был ничтожеством.

— Что было не так?

— Он был просто… Я думаю… Господи, я не знаю. Мой последний парень — тоже… Оба они не были сильными личностями, это точно.

— Извините. Я забегаю вперед. Ни о чем не думайте. Просто нам легко друг с другом, да?

— Да.

— Хэй, хотите лосося?

Викки повернулась к нему опять, опершись о локоть. Она чувствовала, что тонет в его глазах — безвольно и не проклиная это.

— Знаете, странная вещь произошла с моим младшим братом. Он вырос и душой и телом с тех пор, как умер отец. И теперь, я думаю, то же самое происходит и со мной. Я ощущаю себя такой взволнованной, полной чувств, они словно разрывают меня. Но я так счастлива быть здесь с вами, я сейчас так свободна.

Стивен взял ее подбородок в свои мягкие ладони. Она думала, что он поцелует ее губы, но он не сделал этого — он просто рассматривал ее лицо какое-то время, а потом опустил руки.

— Что вы хотите, Стивен?

— Она становится ходячей мишенью, — ответил он.

— Я? Я — ходячая мишень? Что вы имеете в виду?

— Я начал ухаживать за хорошенькой девушкой. Вы меняетесь у меня на глазах — как… как прекрасная стрекоза — вся голодная, и свободная, и полная надежды.