Викки наклонилась через поручни и хотела окликнуть отца, но воспоминания о том, как он не взял ее с собой, когда встречался с капитаном красной джонки, были еще свежи. Он просто солжет ей, если она спросит, куда он плывет посреди ночи.

На минуту ей пришла в голову дикая мысль — поплыть за ним. Но потребуется слишком много времени, чтобы найти Ай Цзи и раскачать «Вихрь» к плаванию. Да и кроме того, радар не просто так вращался на верхушке мачты «Мандалая». Даже если она и отыщет его в тумане, отец непременно заинтересуется источником свирепых всполохов на его экране.

Викки вернулась на корму и села, сгорбившись в темноте. Она смотрела, как отец аккуратно ведет большую яхту по крутому повороту около «Вихря» — последнего в цепочке кораблей. Обе яхты были такими длинными, а пролив таким узким, что ему приходилось маневрировать, пуская моторы в реверс при развороте кормы. На какую-то секунду оба судна оказались почти впритык друг к другу — нос «Мандалая» в двух футах от корпуса «Вихря». Она слышала, как отец грохотал на бедного Бэк До Пина, требуя, чтобы тот следил за кормой, и в тот момент, когда оба мужчины смотрели в другую сторону, Викки подобрала подол своего платья и, легко перемахнув через борт, прыгнула на нос «Мандалая».

Книга третья

ДРАКОНЬЕ ЛИЦО

Январь — февраль 1997 года

Глава 14

Вивиан Ло боялась, что сделала ужасную ошибку, позволив Дункану встретиться со «старыми друзьями» без нее. Но Дункан, который всегда чувствовал, что время гонится за ним, настоял на своем.

Взволнованно она мерила шагами пол своей квартиры. Если ее мать права, говоря, что она обладает магической силой терпения, сегодня этому качеству предстоит испытание.

Она не могла припомнить, чтобы раньше, хотя бы раз, ей не удалось убедить Дункана. Их мысли были настолько одинаковыми, что они вообще редко спорили. Одним из чудес в отношениях между импульсивным сыном очутившегося в Китае шотландца и уверенной в себе, взвешивающей свои действия дочерью учителя был резонанс умов и честолюбий — как две реки, сбегающие сами по себе с гор в один океан.

Она сказала матери неправду. Не было никакой работы, разбросанной по квартире. Ее собственная комната — спальня и гостиная одновременно — в первый год учебы в Кембридже была первой комнатой в ее жизни, которую ей не приходилось делить ни с кем; и привычки чистоты, аккуратности и приватности сохраняются у нее навсегда. Ее работа была тщательно сложена в стопку на стеклянном письменном столе позади шелковой ширмы, изображавшей идиллический пейзаж девятнадцатого века, — небольшая рыбачья гавань, известная как Гонконг, — «Благоуханная гавань». Компьютер с видеофоном, подключенный к «Макфаркар-хаугу», компактный принтер, факс, китайский набор письменных принадлежностей, ее печать, ее кисти и чернильница, чековая книжка — все лежало на своих местах, и Вивиан даже и не помышляла о том, чтобы сменить свою трехкомнатную квартирку на что-нибудь другое.

Джардины действительно закрыли ей вид из окна, построив новый высотный дом, но ее это не беспокоило — она все равно на ночь задергивала занавески. Прелесть ее дома была внутри — она превратила обычную современную квартиру с низкими потолками, монотонными стенами, вафельно-тонким паркетным полом, ванной и кухней без окна в традиционный китайский дом с его защитой от мирового хаоса и злых духов.