– Во-первых, я хочу провести сбор! Там же, где и в прошлом году – в Лыткарино! Человек пятнадцать будет там… от силы – двадцать!

– Когда?

– Планирую уже в эти выходные. А саму эту тему мы с соратниками обсуждаем начиная с мая!

– Где будете проживать?

– Палатки поставим, как в прежние разы! Есть там и пара щитовых домов.

– Это на том полигоне, который используется для игры в пейнтбол? Или как там называется эта дурацкая забава, когда взрослые мужики в «войнушку» играются?

– Пейнтбол уже давно не в моде. Страйкбол сейчас практикуется… Но нам это и на хрен не нужно. У нас будут свои забавы! Немного рукопашкой позанимаемся, костры пожгем, поорем свои речевки… Кое-кого из новых ребят в свои ряды примем! Вот, собственно, и все по этой части.

– Гм…. Ладно, я созвонюсь с нашими коллегами из Люберцов и Литкарино. Скажу, чтобы не вязались к вам! Но учти: ты лично отвечаешь за то, чтоб на этих ваших сборах был полный порядок! Что еще?

– У меня есть ребята, у которых давно уже руки чешутся… Вы не представляете, что мне стоит сдерживать их…

– Мы можем надеть на них наручники и отправить в камеру! Пятнадцать суток на шконке, в компании бомжей и нариков!! А кто будет зал…ся, тех под статью подведем!

– Не думаю, что это выход… Многих такой поворот только разозлит!

– А что, по-твоему – «выход»?! Что ты предлагаешь?

– Надо стравить пар. Иначе, как я уже говорил, может рвануть… и капитально рвануть!

– Ты что, глухой? Я же только что сказал: никаких серьезных акций! Пока не пройдут выборы, вас, фашистов, не должно быть ни слышно, ни видно!

– А я ничего криминального и не предлагаю! Идея у меня такая. Наши ребята нарисуются в двух или в трех местах, где собираются «черные», где у них типа биржи, типа «развода»… Дадут в репу какому-нибудь таджику или молдаванину… кто под руку подвернется! Поорут там наши лозунги! То есть, слегка порезвятся, попугают пришлых, слегка кровь себе разгонят, а потом – ноги в руки, и айда!

– А если – поножовщина? А если твои фашисты трупы после себя оставят?! Или кого-то из ваших п о р е ж у т или пристрелят?!

– Ну… если одного или двух и порежут – пустяки! – Бочаров небрежно махнул рукой.

– Обещаю, что серьезных ЧП по ходу наших м о б о в не будет! Мы и места так отбираем, чтобы не было там слишком большого количества «зверушек». Если одного или двух из наших ваши коллеги с р и с у ю т… я тоже не возражаю. Потом мы с Антизогом эти акции умеренно так… по-умному, отпиарим… и будем опять на коне!

Романенко задумчиво потеребил свой двойной подбородок.

– А ты часом, не втираешь мне, партайгеноссе Вольф?

У Бочарова в этот момент екнуло в груди. Но он, хотя и напрягся внутренне, внешне этого никак не выказал.

– Вы о чем? Не понял вопроса.

– А нет ли у тебя здесь… денежного интереса? – сказав это, Романенко подался чуть вперед, навалившись животом на край стола. – Может, какой стройподрядчик тебя подписал… Чтоб ты со своими бритоголовыми наехал… да на тех же строителей-таджиков, к примеру! Дал адресок, где они кантуются или где у них «биржа»… Приезжают скины, бьют «черных»! Что дальше?

Бочаров пожал плечами.

– Экономия зарплаты! – Романенко поднял толстый, смахивающий на сардельку, палец.

– Знаем мы такие фокусы. Учти, Евгений, если поймаю на том, что ты занимаешься «левым» бизнеском… И при этом деньги идут мимо к у р а т о р а… Сдеру шкуру и лично порву на фашистские знаки!

– Обожаете, начальник.