– Признаю, ты прав, – спустя минуту раздумий прервал он тишину. – Но есть и другая проблема… – Хирузен опять замолчал, не отрывая взгляда от лица Четвёртого и задумчиво попыхивая трубкой.

– Клан Узумаки, точнее, моё желание его возродить?

– Верно, – старик поправил шляпу и уставился на меня тяжёлым взглядом. – Клан Узумаки в своё время был одним из сильнейших и наиболее уважаемых, особенно у нас, в Конохе. Став официальным главой клана Узумаки, ты автоматически получаешь право на место в совете кланов, и это может многим не понравиться, – Сарутоби сделал паузу и глубоко затянулся, вновь переведя взгляд на портреты. – И дело даже не в том, что ты генин и очень молод, проблема в том, что ты ещё и джинчурики… – Хирузен, не поворачиваясь, скосил взгляд на меня, наблюдая за моей реакцией. Вдобавок ко всему, внутренне он весь сжался, готовясь к самым неприятным последствиям. Ведь, фактически, он только что открыл мне настоящую причину моего «счастливого» детства. А после таких откровений реакция может последовать крайне негативная. Рисковый мужик, уважаю. Впрочем, всё правильно, ведь лучше рассказать всё самому, пока «Наруто» сам не пришёл к тем же выводам.

– Полагаю, по этой же причине я жил в приюте? – от моего вопроса Хокаге внутренне похолодел. Но ответил твёрдо.

– Наруто. То, что я тебе сейчас расскажу, не должно выйти из этого кабинета, – прямой, немигающий взгляд в глаза. – После гибели твоих родителей тебя хотели взять на воспитание в клан Учиха. Микото Учиха, супруга главы клана и мать твоего друга Саске, была очень дружна с Кушиной, и первые две недели после нападения Лиса ты прожил у них. Но остальные кланы и старейшины испугались чрезмерного усиления Учих за счёт джинчурики и в результате забрали тебя у Микото. И честно говоря, я этому не препятствовал. В тот момент складывалась очень опасная ситуация, к тому же существовали определённые факты, заставляющие нас не доверять Учихам. За высвобождением Девятихвостого и смертью твоей матери, а также моей жены, которая принимала у неё роды, стоял кто-то обладающий шаринганом, об этом мне успел сообщить умирающий Минато, так что доверить Учихам его сына мы просто не могли, – в кабинете повисла тишина, от напряжения Хирузена едва стёкла на окнах не звенели.

Интересно получается. Я что же, мог быть Учихой? Вернее, им мог быть оригинальный Наруто. Не знал, не зал. А Саске, оказывается, мой молочный брат, раз уж я, вернее, Наруто, две недели прожил в его клане. Кормить-то новорождённого младенца надо, и я не припоминаю, чтобы у Саске были ровесники в клане Учиха. А ведь старик не соврал, кое-что, само собой, не договорил, но сказал чистую правду. Ложь бы я почувствовал, не умеет Третий скрывать свои эмоции как Орочимару, да и сложно их скрыть от природного псионика, пусть и в прошлой жизни, опыт-то остался. А способности к эмпатии у Курамы, пожалуй, получше моих будут, демон, как-никак, а эта братия эмоциями вообще-то питается, у Курамы на них даже возрождение завязано.