Поначалу между Советом колонии и восемнадцатилетней Дэймией существовала определенная напряженность. Зная, что ее родители решили, что она уже готова взять на себя функции Прайм, девушка пришла в ярость, когда уловила мнение колонистов, что она, член клана Гвин-Рейвенов, еще недостаточно созрела для руководства Башней. Хуже того, даже в сознании отца Дэймия как-то выудила мысль о том, что она слишком легкомысленна, чтобы безукоризненно выполнять тяжелые и довольно однообразные обязанности Прайм.

Поэтому в течение первых трех месяцев работы в Башне Возничего она без всякой оглядки демонстрировала свой непростой характер. Ментальными угрозами вперемешку с посулами всех благ она добилась от штата Башни безупречного выполнения своих приказов, и с тех пор все грузы принимались и отправлялись аккуратно, какими бы неудобными и тяжелыми они ни были. Такая быстрая стабилизация штата Башни была маленькой личной победой Дэймии, поскольку ее мать перетасовывала персонал примерно лет пять, прежде чем удовлетворилась полученным результатом.

Но время от времени даже неутомимое сознание Дэймии требовало отдыха от постоянно транслируемых ею мыслей, которые непрерывно звенели у нее в голове. По иронии судьбы в результате ее личной великолепной работы обитатели системы Возничего стали воспринимать труд Прайм как должное, приписывая силу и безошибочность ее телепортаций могучим генераторам Башни.

Одним незаметным движением пальца Дэймия заэкранировала ослепительный свет звезд и открыла глаза. Мягкое звездное сияние пульсировало в глубине космоса, жемчужные огоньки задорно подмигивали ей. Девушка лениво определила знакомые очертания созвездий, которые образовывали эти ее молчаливые друзья. Мелкие печали и огорчения, копившиеся целую неделю, рассеялись сами собой, растаяли перед подавляющим, безликим, холодным космосом.

На мгновение она даже смогла забыть свое теперешнее занятие, свое одиночество. Забыть, как она завидует Лараку, его любящей очаровательной жене и их сыну, завидует своей матери, окруженной мужем и детьми, и у которой есть Афра.

Афра! Какое он имел право вмешиваться в ее личную жизнь, стыдить ее! В ушах девушки все еще звенели его слова: «Ты слишком много берешь на себя, если думаешь, что имеешь право подглядывать за Лараком и Дженной. Ты напугала Дженну до полусмерти, проникнув в ее сознание во время родов! Оставь их обоих в покое!»

Дэймия была вынуждена признать, что подобное вмешательство – самое постыдное нарушение правил поведения. Но как Афра узнал об этом? Ведь Дженна даже не почувствовала этого, пока Дэймия не услышала, как и сама мать, отчаянного крика новорожденного сына Дженны. Может быть, Ларак поймал ее мысль, когда она уходила из сознания Дженны, и поделился с Афрой? Она вздохнула. Да, Ларак, должно быть, знал, что она подслушивает. Хотя он был единственным Т-3 в их семье, он всегда был необыкновенно чувствительным к прикосновению ее сознания. Как часто она и Ларак побеждали своих соперников, даже когда Джеран и Сира объединились против них со всеми кузенами. Дэймия никогда не пыталась проанализировать, как это происходит, что она может каким-то образом усиливать возможности других сознаний, оказавшихся в фокусе ее разума.

Упрек Афры она восприняла как очередное унижение, одно из серии унижений, которым он ее подверг. Самое плохое во всем этом было то, что Афра всегда вел себя необычайно корректно. Ну что ж, лучше вынести упрек от этого желтоглазого, зеленокожего капеллианина, чем от собственного отца – Прайма Земли. Оставалось только надеяться, что отец ничего не узнает об этом ужасном нарушении Т-этикета.

Дэймия оставила мысли об Афре и вернулась к ритуалу мышечного расслабления и ментального очищения. Очень скоро ей придется возвращаться в Башню.