– Разреши мне? – немного натянуто попросила она, внезапно почувствовав робость.

Закрыв глаза, Афра кивнул.

Осторожно присев на кровать, Дэймия легко приложила кончики пальцев к его вискам и так деликатно коснулась его сознания, как это могла делать только она. Афра замер от боли, и Дэймия очень быстро установила блок, невзирая на то, чего это стоило ее собственному выздоровлению. Она снимала боль, применяя в нужных зонах оздоровляющую ментальную анестезию. Вдруг она ревниво заметила, что кто-то уже пытался залечить повреждения Афры.

«У Истии… тоже… очень деликатное… прикосновение», – старательно и медленно направил он ей свою мысль.

– Ох, Афра! – воскликнула Дэймия, ощутив волну боли в его сознании, которую вызвало произнесение одной-единственной фразы. – Но ты не сжег навсегда свои ментальные силы. Ты не инвалид. Я бы никогда не позволила тебе им стать. Ты будешь таким же сильным, как всегда. Я помогу тебе.

Афра наклонился, приблизил к ней свое лицо, а его глаза загорелись желтым огнем.

– Ты поможешь? – спросил он низким напряженным голосом, вглядываясь в ее лицо. – Как, Дэймия?

Ее пальцы нервно комкали одеяло, и она не могла оторвать взгляд от Афры, который вдруг очень изменился. Дэймия пыталась определить, в чем же заключается это неожиданное, тревожащее ее изменение. Она не могла прибегнуть к ментальному прикосновению, и впервые в жизни смотрела на него только физическим зрением. И увидела его совершенно другим. Очень мужественным! Вот в чем было дело. В один момент Афра превратился в поразительно мужественного человека.

Она с ужасом подумала, как долго на ощупь искала превосходящее ее сознание – сознание, которое потребовало бы ее уважения и восхищения, которое могло вести ее за собой и поддерживать ее с пониманием и симпатией. А это сознание всегда было рядом! Каждый раз, когда она нуждалась в нем – на Денебе, на Каллисто, везде, где бы она ни была. Только она не искала его.

– Дэймия! Потеряла дар речи? – поддразнил ее Афра своим нежным тенором. Она кивнула и почувствовала, как его теплые пальцы сомкнулись на ее

нервно комкающей одеяло руке. И тут же ощутила сильное чувственное влечение.

– Так ты желал меня даже тогда, на Каллисто, когда пренебрег мной? Ведь так? Так ведь? Ты просто ждал… и ждал… Чего? Ты всегда был нужен мне, Афра! Всегда! Почему ты думал, я была так одинока? – Слова сами рвались из нее.

С тихим триумфальным смехом Афра притянул к себе девушку и положил ее голову себе на плечо.

– Близость рождает презрение? – спросил он, нежно поддразнивая ее тем, что повторил ее собственные слова.

– Как же ты сумел?.. Т-3… и смог скрыть… – продолжала она, кипя от негодования.

– Близость также рождает определенные навыки, Дэймия. – Он хмыкнул и легко удержал ее в своих объятиях, несмотря на притворные попытки высвободиться. Но и физически он был сильнее, чем она себе представляла, и это тоже восхитило ее.

– Ты и это твое отстраненное отношение. Когда ты отверг меня на Каллисто, я была уверена, что это из-за мамы…

– Твоя мать для меня – то же, чем был для тебя Содан, – сурово сказал Афра, когда она посмотрела на него, пораженная его резким тоном.

Затем выражение его лица снова изменилось, а руки конвульсивно сжались, когда он наклонился, чтобы страстно поцеловать ее.

– Возможно, Содан и любил тебя по-своему, Дэймия, – прошептал ей на ухо Афра, – но моя любовь понравится тебе гораздо больше.

Дрожа от возбуждения, Дэймия полностью открыла все свое сознание навстречу Афре.