Никогда раньше эмоции с такой силой не овладевали Афрой. Его сознание с бешеной скоростью вращалось по кругу, мысли беспорядочно цеплялись друг за друга. Он мог лишь надеяться, что Ровена не попытается прочесть их в такой момент. Она предлагала ему отношения более глубокие, чем он когда-либо имел с другим человеческим существом, даже с Госвиной. Это было больше, чем он мог рассчитывать. Прайм искала его дружбы…

Медленно, постепенно убирая все ментальные заграждения, Афра протянул ей свою руку ладонью вверх. Ровена посмотрела на открытую ладонь, и у нее перехватило дыхание, на мгновение показалось, что она вот-вот уйдет в себя. Импульсивно он схватил ее за руку. Почувствовав его прикосновение, Ровена попыталась вырваться, но затем ее пальцы обмякли.

«Мой друг, что я могу сделать для тебя?» – спросил Афра через тактильную связь, которая дополняла телепатическую.

Ровена медленно расслабилась, ее чудесная улыбка озарила красивое лицо.

Афра почтительно поклонился. Прайм и ее главный помощник в Башне должны развивать и беречь связь между собой – она должна постоянно усиливаться и углубляться. Но до какой степени? Афра вновь и вновь вспоминал слова Рейдингера. Может быть, в них – разгадка сегодняшнего поведения Ровены? Афра решил, что нельзя загадывать наперед. Ровена одинока, но это не должно касаться его, несмотря на любые намеки Рейдингера.

3

В течение нескольких последующих лет отношения между Афрой и Ровеной действительно углубились, но никак не развивались в том направлении, которое предпочел бы Рейдингер. Их профессиональное взаимодействие достигло такой тонкости, что все члены команды в Башне поняли, что Афра и есть тот самый помощник Прайм, которого она так долго искала.

Афра отличался и необыкновенной способностью смягчать настроение Ровены. В случае необходимости он предупреждал персонал Башни, чтобы они ограждали свое сознание и готовились перенести эмоциональную встряску. Иногда ему даже удавалось изменить настроение Прайм, умело утешая и успокаивая ее. Когда же этого не удавалось сделать, напряжение в Башне достигало такого предела, что, казалось, это могло обернуться катастрофой. Несколько раз, когда юноша чувствовал, что Прайм Ровена вышла за границы допустимого проявления эмоций, он мягко укорял ее, выражая удивление по поводу столь слабого самоконтроля. При этом ему была ненавистна сама мысль о том, что в такие моменты он ничем не лучше своих родителей-методистов. В этих немногих случаях, когда он укорял Ровену, гнев ее, как правило, стихал до уровня едва переносимой ярости.

Будучи начальником станции, Брайан Аккерман страдал от эмоциональной неуравновешенности Прайм больше всех. Когда он впервые пригрозил своим уходом, Афра напрямую обратился к Рейдингеру. Конечно, Афра не «слышал», что Прайм Земли сказал Ровене, но на протяжении последующей недели она была на диво спокойна и уравновешенна.

Во многих отношениях Каллисто была гораздо более сложной Башней, чем какая-либо другая, даже Земля. Поэтому Прайм и весь штат Башни беспрестанно испытывали сильное напряжение. Некоторые Таланты нижних степеней оказались недостаточно гибкими и мобильными, и их пришлось заменить. И лишь постепенно, в течение нескольких лет, были достигнуты желанные равновесие и стабильность. Но на всякий случай Афра составил график временного замещения служащих в тех случаях, когда персонал, занимающий ключевые посты, начинал ощущать перегрузки и перенапряжение. Будучи Т-4, при помощи генераторов станции он вполне мог самостоятельно посылать людей на несколько дней вниз на отдых, хотя Ровена не отказывалась делать это сама, даже если и пребывала в плохом настроении.

Так как Афра с помощью станционных генераторов мог телепортировать и себя, он часто использовал для отлучек долгие противостояния, когда Юпитер или его спутники делали сообщение с Каллисто невозможным.