Лидия закрыла глаза ладонью.

– Ужасно! Изо всех сил старалась забыть травмирующее зрелище, а когда это удалось, появились вы и опять разворошили ту историю! Да, хорошо выгляжу, но я давно на пенсии! Прошу вас оставить меня в покое! Если заболею от переживаний, то кто оплатит мне лечение? Вы?

– В России работает система ОМС, – заметила я.

– Чтоб тебе всю жизнь ею пользоваться! – вспыхнула моя собеседница и тут же вновь стала приторно-сладкой. – Не знаю, как вам, а мне не хочется лежать в многоместной палате, потом оказаться на операционном столе у хирурга-коновала и вместо нормальных лекарств получить от жадного государства лишь просроченный аспирин. Конечно, если человек всю жизнь плевал в потолок, то так лентяю и надо! Но я трудилась в поте лица и…

– Вы молодец и умеете разумно распоряжаться деньгами, – прервала я женщину, – обладаете пятью квартирами в Москве. Недвижимость сдается, приносит хороший доход.

Лидия покраснела.

– Какого черта вы полезли в мои дела? Не имеете права рыться в чужом имуществе! Напишу на вас жалобу! Нашлась тут великая писательница земли Русской! Немедленно покиньте мои апартаменты!

– Незадолго до смерти Раиса продала вам квартиру, в которой она жила с Федором.

– Да, – неожиданно спокойно отреагировала Лидия. – Они с мужем планировали второго ребенка, захотели расшириться.

– Имея такие планы, женщина выпрыгнула из окна, забыв о крошечном Ване и о своем желании родить еще одного ребенка? – удивилась я.

– Чужая душа – потемки, – хмыкнула Макова. – Наверное, Павлову лишили ума эмоции. Она же узнала об измене мужа.

– Не похоже, – возразила я. – Она попросила свою лучшую подругу Фаину приголубить Ванечку, написала длинное письмо Михаилу Петровичу Осокину, директору ткацкого комбината, где работала, и лишь потом спрыгнула с балкона. Не похоже на помутнение рассудка от переживаний, скорее – холодный расчет. Интересная деталь: вместе с Елизаветой Ручкиной не пойми куда на поезде уехал не Федор.

– А кто? – напряглась Лидия.

– Мужчину звали Семен. Но у него при себе был паспорт на имя Федора Морозова. С Елизаветой Ручкиной, совсем юной девушкой, мужчина познакомился в вагоне, до этого они не встречались.

Макова встала.

– Все! До свидания! Вы мне осточертели! Уходите! Если задержитесь хоть на минуту, попытаетесь продолжать врать, то сразу вызову полицию!

Я тоже поднялась.

– Хорошо. До свидания.

– Нет уж, прощай! Давай, вали к двери! – потеряла все самообладание Лидия.

Когда мы обе оказались у входной двери, хозяйка распахнула ее, вышвырнула в сад мою куртку и сапоги и скомандовала:

– Ступай на …!

Делать нечего. Я вышла из дома, услышала, как закрылась дверь за спиной, влезла в куртку, надела на мокрые носки сапоги и села в свою машину. Доехала до местного магазина, увидела на парковке минивэн и быстро пересела в него.

В микроавтобусе сидели двое парней и Бузин со своими ноутбуками. Из одного летел истерический визг Маковой.

– Она все знает! Она все знает!

– Тише, – велел чуть хриплый мужской голос, – прекрати блажить, говори спокойно.

– Хорошо тебе! Пришли-то ко мне! Вы вон все чистенькие!

– Выдохни! Объясни без истерики!

Лидия вдруг сменила тон и рассказала о моем визите.

– Ты сейчас где? – поинтересовался ее слушатель.

– Где, где – в Караганде! – неожиданно опять впала в агрессию Макова.