Ефимыч кинется их разнимать, но, конечно, ничего у него не выйдет, и они бросятся в разные стороны — только для того чтобы через минуту снова повалиться друг на дружку с дикими завываниями.

— Что ты смотришь?! — муж возмущенно ткнет Тину в бок. — Они же носы расквасят или, чего доброго, шубы сейчас порвут!

— Новые купим, — отмахнется она.

— Тебе лишь бы тратить, — проворчит он. Иногда Тина думала, что мужу не сорок три, а все шестьдесят.

Хотя, когда она все-таки добралась до дома и на пороге своих роскошных апартаментов увидала Ефимыча, мелькнула привычная, очень приятная мысль, что именно ей принадлежит этот мужчина. Солидный, несмотря на аристократическую худосочность. Интересный, невзирая на некоторое занудство. Родной.

— Где все? — спросила она шепотом у родного мужа.

— Дети передрались, устали и спят. Мама пьет чай, Вероника висит на телефоне. А ты как?

— Отлично, — с облегчением вздохнула она и скинула ему на руки шубу. — Пойду в ванную. Принеси мне чего-нибудь пожевать.

— Прямо туда? — уточнил Ефимыч неодобрительно.

— Именно! И Жарова захвати.

Легкое чтиво вроде дамских романов или детективов расслабиться не помогало. А вот Гошу Жарова Тина читала с превеликим удовольствием. До классики, конечно, далеко, но среди современных авторов он был единственным, чьи фразы не вызывали рвотного рефлекса, и смысл был понятен, и герои, запакованные в увлекательные интриги, выглядели реальными, а их беды, радости, мысли — созвучны ее собственным. Так что каждую новую книжку Тина заказывала по Интернету, читала запоем в ванной и за утренним кофе, а потом не раз еще возвращалась к особенно понравившимся местам.

Хотя возвращаться — плохая примета…

Через полчаса, проглотив начало очередной жаровской повести, удачно избежав порции мыльных пузырей от мамы и плаксивого рассказа об очередном «зайчике», не пожелавшем жениться на Веронике, Тина проскользнула в спальню. Большая стрелка на часах медленно, но верно подкрадывалась к двенадцати.

Несколько мгновений Ефимыч разглядывал жену, которая, зевая, стаскивала халат, а потом погасил свет.

— Ты что? — вяло удивилась Тина, когда муж, вместо ритуального поцелуя на ночь, крепко припал ладонями к ее груди, а губами прихватил ухо.

— Ммм… Ты такая сладенькая, такая тепленькая… Я соскучился.

Она довольно заурчала, но все же слегка отодвинулась.

— Ефимыч, — почти жалобно простонала Тина, непрестанно зевая, — мне завтра вставать рано.

— Завтра суббота! — возмутился он, придвигаясь плотней и тяжело дыша. — Девочка моя, обними меня.

Она не могла. Даже мысль о том, чтобы совершить хоть какое-то телодвижение, повергала ее в ужас. Правда, совершив героическое усилие, Тина закинула руку мужу на грудь… Но это было последнее, что она сделала.

К тому времени, как Геннадий Ефимыч осознал бесплодность своих попыток, Тина уже крепко спала.

— Бедная моя, — пробормотал он.

ГЛАВА 2

Среди ночи раздался телефонный звонок. Жена что-то невнятно пробормотала во сне и засопела слаще. Вадим Алексеевич Старцев потер лысину, покачал из стороны в сторону мясистый подбородок, почесал нос, опомнился, наконец, и схватил трубку, едва не опрокинув столик.

— Милый, — прошелестело в ухо воркующе-нежно, — милый, я умираю без тебя…

— Ты что?! — лоб мгновенно покрылся испариной. — Ты что, с ума сошла?!

Вадим Алексеевич в ужасе покосился на вторую половину кровати.