Черная Птица сидела над неподвижным телом мужа, роняя слезы на его опухшее от побоев лицо. Рядом лежала ее двухмесячная дочь и жалобно плакала, но она даже не смотрела в ее сторону.

— О, Нэрени! — прошептала она. — Мне кажется, он умирает.

Кондор пытался защитить Черную Птицу от издевательств Солнечного Пера, и его жестоко избили надсмотрщики. Уже целый день он лежал без сознания, и дыхание его становилось все тише и тише. Нэрени понимала, что это плохой признак, но вслух своих опасений не высказывала. Между двумя мужчинами существовала давняя вражда — Солнечное Перо считал, что королева должна была достаться ему. Но он хотел, чтобы Кондор знал о падении своей супруги, и поэтому, пока неясно было, выживет принц-консорт или умрет. Черная Птица была в относительной безопасности.

Нэрени рассердилась, увидев, что королева совсем не обращает внимания на дочь. Неужели она не понимает, как ей повезло? Те, кто навсегда потерял дочерей, отдали бы все на свете, чтобы вернуть то, чем Черная Птица, как видно, совсем не дорожит. И все же она сначала обняла королеву, дала ей выплакаться, а уж потом принялась отчитывать.

— Ты должна взглянуть правде в глаза, — твердо сказала Нэрени. — У нас нет ни лекаря, ни лекарств. Остается только молить богов, чтобы Кондор выжил. Но своим детям ты можешь помочь — и ты должна о них заботиться. Ланнерт боится, когда ты начинаешь плакать, и ради него ты должна быть мужественной. И еще ты должна кормить дочь и следить, чтобы она не замерзла. Сейчас ты нужнее ей, а не Кондору. Что бы сказала Эльстер, увидев, как ты обращаешься с ее крестницей?

При упоминании об Эльстер Черная Птица вздрогнула как от удара.

— Как ты можешь! — воскликнула она. — Как ты смеешь напоминать мне об Эльстер, когда мой муж умирает? — И она вновь разрыдалась.

Нэрени с презрением отвернулась.

— Ты королева, — сказала она сурово. — Веди же себя достойно. Успокой сына. Накорми дочь. Стань примером для своих подданных и ни в коем случае не теряй надежды!

* * *

Не успела Ориэлла проснуться, как Чайм потащил ее в укромное место для секретного разговора. Как обычно, спросонок волшебница была не в духе.

— Ну, что там у тебя? — недовольно спросила она. — К чему такая таинственность? Почему нельзя поговорить при всех?

Эфировидец увел сердитую путешественницу в сосновую рощу. За ними, петляя между деревьями, летел верный ястреб.

— Я хочу, чтобы никто, кроме тебя, не знал, что я был в Диаммаре, — объяснил Чайм, когда они отошли достаточно далеко.

— А ты там был? Ты же сказал, что полетишь в Аэриллию.

— Не важно. Никто не должен знать, что я могу летать на ветрах и шпионить за Элизеф.

Волшебница забыла о своем раздражении. Присев на камешек у ручья, она с возрастающей тревогой прислушивалась к словам Эфировидца.

— Элизеф в Диаммаре? — удивилась она. — Но это же настоящая крепость… И потом, откуда она вообще про нее знает? Не говоря уж об Аэриллии… — Внезапно у нее мелькнула страшная догадка. — До сих пор мне это в голову не приходило. Чайм, она же никогда не была на юге!

Эфировидец взял ее за руку.

— Ориэлла, прости. Потому-то я и хотел поговорить с тобой наедине. И впредь нам нужно быть осмотрительнее. Кто-то из наших спутников — шпион Элизеф.

— Не верю! — гневно воскликнула Ориэлла. — Как ты смел такое сказать!

Чайм промолчал — он просто ждал, когда она остынет и сможет рассуждать здраво.

Ориэлла закусила губу.

— Извини, — сказала она.