— Закругляемся, девочки! — громко объявил бармен. — Здесь бар, а не завалинка. Сюда люди приходят конкретно выпить, а не семечки лузгать.

— Я не поняла, мы мало заказали, ты хочешь сказать?

— Не, взяли нормально, но плохо пошло. Закругляемся, девочки, — отрезал бармен. — Или слушаем «Наутилус».

Он отвернулся к плейеру и вставил новый диск.

— Арнольд, какой же ты не чуткий, — с фирменным придыханием Ринаты Литвиновой произнесла мамашка.

Старательно ставя стопы «елочкой» и покачивая костлявым тазом, как топ-модель на подиуме, она двинулась к подругам.

— Курятник без петуха, — проворчал бармен. — Ты «Нау» любишь?

Ронин чуть наклонил голову.

— Наш человек, — удовлетворенно улыбнулся бармен.

Из динамиков ударили первые аккорды, трепещущие и неровные, как спазмы подранка, обречено падающего в камыш.

Ронин почувствовал, как под сжатыми веками набирается жгучая влага.

Эш медленно развела руки в стороны. Разжала пальцы. Громко цокнули об бетон упавшие пистолеты. Один подпрыгнул и свалился за край плиты. Спустя четыре удара сердца раздался гулкий удар железа о железо.

— Do realy you want to quit? — пропела Эш дурацким голоском героини хентай. — Yes or no?

Ронин не ответил. Пальцы соскользнули с рукояти кинжала.

— Ye-e-es! — по-птичьи вскрикнула Эш.

Она взмахнула руками, взвилась в высокий прыжок, на мгновенье зависла в пустоте, словно легла на воздух, ломко сложилась, как прыгун в воду, громко хлопнули полы плаща, и…

Ронин поднес стакан к губам. Запрокинул голову.

Жидкий огонь потек в горло. Угли, что жгли сердце, полыхнули бесцветным, яростным пламенем. Вытопили из глаз жгучую влагу.

Он сдавленно выдохнул, облизнул обожженные губы. Украдкой промокнул уголки глаз.

— Во, опять «чехи» дом взорвали. Отморозки, блин…

Ронин повернулся к экрану телевизора. Поверх фотографии развалин клуба «Стеллаланд» в левом верхнем углу налепили портрет бородача в камуфляже. Закадрового текста Ронин не услышал из-за громкой музыки. Следом пошло интервью с сердито смотрящим в камеру мужиком прокурорской наружности.

«Следователь Генеральной прокуратуры Злобин А. И.», — промелькнула «бегущая строка». Злобин, судя по мимике и артикуляции говорил что-то резкое и нелицеприятное.

Репортаж закончился. Камера показала студию, в которой четыре политика, сидя в инквизиторского дизайна креслах, разом сделали умные и озабоченные лица. В углу кадра замер столбик номеров телефонов студии и адрес веб-сайта телекомпании.

В углу на диване закудахтали, а потом визгливо заржали мамашки. Бармен нервно цыкнул зубом.

Ронин поболтал остатки виски в стакане. Медленно, одним тягучим глотком влил в себя. Прикурил сигарету. Глубоко затянулся. Подождал, пока дым впитает спиртовые испарения, жгущие небо, выдохнул струю в потолок. В голове заиграли на серебряных скрипочках сверчки.

Он сделал еще две затяжки, расплющил окурок в пепельнице. Переложил сумку себе на колени.

Бармен, привычным движением полируя стаканы, искоса бросал на Ронина настороженные взгляды.

— Где тут у тебя Интернет, Арнольд? — спросил Ронин.

Бармен, не скрывая удивления, уставился на него. Крякнул.

— Ну ты даешь… Вон дверь. — Он кивнул влево от стойки. — Слышишь, розовые слоны топочут? Так это и есть интернет-салон.

— А при чем «розовые слоны»?

— Так молодняк теперь жопы отъедает сникерсами — во! — Бармен как рыбак развел руки, показывая размер.