— Я не настаиваю. Можете заныкать в кустах, после смены хлебнете.

— Прокиснет. — Старший и более упитанный сержант взял бутылку, сковырнул пробку о стальную дужку приклада. Жадно присосался к горлышку. Оторвавшись, выдохнул:

— Эту Галю надо еще на бабки поставить! Совсем оборзела. Думает, если сосет у капитана из сорок восьмого, то ей все можно.

В его голосе Алексей уловил нотку неуверенности. Как ни крути, а ребята подставились. Оказали услугу оперу угро со своей «земли», это хорошо. Но и капитан милиции, вроде, не чужой, а по неписаным правилам баб своих обижать не рекомендуется. А вдруг капитан решит буром попереть за бабу свою? На кого он наедет? Правильно, на товарищей сержантов, тварей мелких и безответных.

— Нет у Гали больше «крыши», — успокоил его Алексей. — Сгорел кэп, разве не слышал?

— А че было-то? — Глазки сержанта вспыхнули интересом.

— Спецура его на взятках приняла.

— Да иди ты! — выдохнул сержант, в суеверном страхе забыв про субординацию.

Промочил пересохшее горло жадным глотком пива. Крякнув, вытер губы ладонью.

— М-да. Не повезло, — заключил он.

При этом сержант, повернувшись, послал долгий взгляд Галине. Так тигр оценивающе и влюблено поглядывает из кустов на обреченную козочку.

Алексей выглянул из-за плеча сержанта. Галя уже пришла в себя и на двух славянских языках разом материла Москву и ее краснознаменную милицию. Соседки внимали сочувственно, даже кивали, но расстояние, как от прокаженной, все же увеличили. В стройной шеренге торговок, там, где стояла голосящая Галя, образовалась брешь.

— Все, мужики, мой выход!

Алексей сосредоточенной походкой спешащего по своим делам москвича вынырнул из переулка, уткнув взгляд в асфальт, и пошел прямо на Галю. Расчет строился на том, что именно она должна была его узнать, а не он ее.

И, конечно же, она его узнала. Бросилась из шеренги, ухватила за рукав… И попалась. Потому что нарушила третью заповедь из великой триады: «Не верь, не бойся, не проси».

— Леша! Алексей… Уж не помню, как по отчеству. Здравствуйте!

Алексей выдержал паузу, играя недоумение.

— А, Нечепорюк! Привет. Что это ты с белья на помидоры перешла? Докатилась!

Гала стрельнула плутоватыми глазами, придвинулась ближе, коснувшись высокой грудью локтя Алексея. Затараторила малороссийской скороговоркой:

— Тай, а шо остается! Гроши ж надо зарабатывать, товарищ капитан. Вы капитан или майор, я что-то не запомнила? Не майор, нет? Так будете майором. Вон какой красивый и статный. А помидоры, они хорошие, не смотрите, что мягкие. Сорт такой. Полезная вещь, витамины… — Она напустила в глаза влаги, всхлипнула. — Что ж ваши это творят, Леша, а? Как хотят, так и измываются.

— Кто? — строгим голосом спросил Леша.

— Да двое тут только что ходили. — Она смазала себя по плечу двумя пальцами. — С лычками, не знаю, как то звание называется. Но не офицеры, нет. Говорят, давай денег. А что я им дам? Много на тех помидорах проклятых сделаешь?! Я им говорю, завтра за два дня отдам, а они — давай сейчас.

— А-а! — разочарованно протянул Алексей. — Я думал, тебя опять грабанули.

— А что, нет? — возмутилась Галя. — Тогда тот ирод чуть ножом не изувечил. На триста гринов товару унес. Тай, вы же заяву мою читали, я всю правду написала. Трусы те, тьфу, срам один — резинка да кружева лоскуточек. А стоят такие деньжища! Франция, родные, ага. С этикеткой и сертификатом, все по-честному.