Альберто хотел сейчас думать об Эй Джи Саттон и других женщинах, но до того момента, когда их смазливенькие мордашки превращались в уродливые маски смерти…

О женщинах, при одном взгляде на которых в его крови вспыхивало безудержное желание.

Все они как на подбор были красотками, с соблазнительными, округлыми, зрелыми формами и смеющимися глазами… Над кем они смеялись? Не над ним ли?

Вероятно, да.

Кто же откажется посмеяться над ним?

Никто из них не находил его привлекательным.

Неужели никто?

Он же едва не забыл об одном эпизоде, который произошел в доме кузена прошлым летом, незадолго до исчезновения Эй Джи. Однажды днем Альберто прикорнул в кресле, стоявшем в дальнем углу комнаты за широколистными пальмами. Услышав шум, он проснулся и увидел, что в комнату вошла Эй Джи, чтобы смахнуть пыль и прибраться. На девушке была коротенькая униформа, открывавшая стройные загорелые ноги и краешек черных кружевных трусиков, когда ей приходилось нагибаться.

Она вела себя так, словно не догадывалась о присутствии Альберто, хотя он мог поклясться, что она чувствовала, как он наблюдает за ней из своего укромного уголка. Почему же она тогда так покачивала бедрами, расхаживая по комнате, почему так раскинула по плечам свои роскошные волосы?

Альберто был уверен, что это представление устроено для него. При одном взгляде на нее рука сама потянулась к гульфику. Альберто ласкал сам себя, наблюдая за работой Эй Джи, невероятно возбуждаясь от одного сознания того, что она прекрасно понимает, чем занимается он в тени комнатной пальмы, хотя и делает вид, что не догадывается о его присутствии. Девушка даже что-то мурлыкала себе под нос… Такая актриса!

Представление, которое она устроила, было поистине захватывающим.

«А ну-ка потянись кверху и достань висячий папоротник – вот так, Эй Джи… А ты вообще носишь трусики? Да, носишь, вот они… О Матерь Божья, они же из черного шелка!.. А теперь наклонись и подбери опавшие листья… так-так, еще немного вперед… Я сейчас представлю, как подхожу к тебе сзади и погружаю свою плоть в твое тело…»

Притягивает как магнитом. Этакий красивый, сексуальный магнит.

Выходя, она бросила на него взгляд как раз в тот момент, когда сперма обильной струей излилась на руки Альберто.

Кажется, она ничего не заметила. Но она знала. И он знал, что она знает.

И тогда Альберто решил, что когда-нибудь он застигнет ее одну, и тогда… Это лишь вопрос времени. Он подойдет к ней и скажет:

– Что, если ты пройдешься по комнате и будешь убираться, как в тот раз, в гостиной?

Она сделает вид, что несказанно удивилась.

– О чем это вы говорите?

А он бросится на нее, сдавит ей груди и ощутит твердые соски под тонкой тканью форменного платья.

Тогда она скажет:

– О, хорошо, я буду убираться, а вы будете смотреть. Но теперь я разденусь догола, и мы будем совсем одни, Берто…

Но ему так и не представился шанс соблазнить ее.

Пока.

Хотя все это только игра его воображения, подумал Альберто, глядя на серый мир за окном машины.

На самом-то деле, вздумай он потискать Эй Джи, она, как и другие, наверняка вцепилась бы ему в физиономию.

Альберто охватил гнев.

Почему, собственно, она должна быть обязательно похожа на других?

Почему все женщины, похожие на Эй Джи, бежали от Альберто, как от чумы?

Почему он обречен на ужасную участь обладать ими против их воли, а потом заставлять их платить, платить за то, что сделала ему девчонка-недоумок Лидия вместе с Виктором в ту далекую ночь много лет назад?

Почему нельзя заставить платить Виктора?

При одной мысли о возможности столкновения с кузеном Альберто содрогнулся.

С женщинами все было по-другому и гораздо проще.