Какой, впрочем, был у нее выбор?

Рассуждая логически, Марко понимал, что не сможет осесть и завести семью. Не такая у него работа. С его стороны это было бы нечестно. Дети и насилие несовместимы.

Уж он-то знает это лучше других.

Но никто не мог запретить Марко фантазировать, как он создаст живое свидетельство их с Эй Джи отношений, свидетельство, которое будет жить даже после того, как судьба разлучит их, а Марко всегда подозревал, что это неминуемо случится.

Как бы то ни было, но Эй Джи так и не забеременела, так что все эти фантазии не имеют теперь никакого значения.

Она никогда не родит ему ребенка. А он никогда не станет отцом… Потому что, кроме Эй Джи, ни одна женщина не сможет родить ему дитя. Марко не понимал почему, но это было так.

Интересно, подумал Марко, разделяла ли Эй Джи в душе его стремления? Думала ли она о райском острове как о месте, где у них с Марко будет нормальная семья и, конечно, дети?

Он посмотрел на Лию, и их взгляды встретились.

Марко прикусил язык, чтобы не задать вопрос, о котором потом пришлось бы жалеть. Вопрос, который одним махом разрушил бы иллюзию того, что они враги. Вопрос, который сделал бы его ранимым.

А он не может позволить себе быть ранимым.

Особенно сейчас.

Он отвел взгляд и стал внимательно смотреть на дорогу. Краем глаза он заметил, что Лия отвернулась к окну.

Нет, он не может сейчас начать разговор о том, что может быть и что могло произойти.

Сейчас для него дорога каждая унция сосредоточенности, каждая крупица сил, если он хочет выполнить задачу, стоящую перед ним.

Сейчас он не вправе предаваться глупым мечтаниям о жене, детях и будущем, которое никогда не станет для него настоящим.

***

Телефонный звонок, которого с таким нетерпением ожидал Виктор, раздался, когда он, развернув утренний выпуск «Майами геральд», сидел на террасе, откуда открывался вид на залив. Из динамиков стереосистемы доносились звуки тихой музыки, на стеклянном столе Виктора ожидал традиционный завтрак: блюдо с яичницей по-деревенски и чашка дымящегося настоящего колумбийского кофе.

К концу разговора яичница превратилась в отвратительное желе, а кофе – в непонятную жидкость комнатной температуры.

Виктор отшвырнул в сторону газету и быстрым шагом направился к перилам, ограждающим террасу. Воды залива были безмятежно спокойны и напоминали синюю гладь искусственного бассейна. Виктор с удивлением обнаружил, что это поразило его.

Он ожидал увидеть разъяренное, штормящее море…

Оно больше соответствовало бы тому настроению, которое охватило его, пока он слушал звонившего.

Да, именно так.

Теперь-то Кэвал понимал, кем на самом деле был Марко Эстевес.

Почему он, Виктор, не потрудился проверить, кто этот человек, прежде чем позволить ему уйти?

Как он мог свалять такого дурака?

«Задним умом все крепки», – запротестовал тихий внутренний голос.

Да, никто не застрахован от ошибок.

Но эту можно было предотвратить.

«Ты стал слишком беззаботным, – укорял себя Виктор, глядя невидящим взором на четкий белый силуэт парусного судна, правившего в открытое море. – Конечно, ты был рассеян и расстроен после неудачного похищения семьи Траска и не предусмотрел всех мелочей».

Никогда больше не совершит он подобной ошибки.

Остается только надеяться, что он не слишком поздно дошел до такой мудрости.

Виктор резко повернулся на каблуках, подошел к столу и снова схватил сотовый телефон.

– Где вы находитесь? – рявкнул он, когда Рамон ответил.

– Мы у них на хвосте. Однако нам пришлось бросить машину и раздобыть другую.

– Что? Это еще зачем?

– Мы выследили их в лесу и нашли место, где они ночевали, – самодовольно рассказывал Рамон.