— Что потом? — спросил он, и голос его прозвучал намного мягче, чем вопрос Брахта.

— Он вселился в него! — воскликнула Ценнайра. — Он пропел какое-то заклинание, в воздухе опять сильно запахло миндалем. Что-то метнулось между ними… Словно из уст его вырвалось пламя, кое вошло в тело джессерита. В следующую секунду человек с волосами песчаного цвета упал. Ах, Бураш!

Она повернулась к Каландриллу и бросилась ему в объятия, прижимаясь щекой к груди.

— Он, теперь уже в обличье джессерита, сбросил тело в расселину. Затем вскочил на единственную оставшуюся лошадь и стал спускаться по тропинке вниз.

— Дагган-Вхе, — проговорил Каландрилл. — Он отправился на Джессеринскую равнину.

— Это все? — спросил Брахт.

— Была еще книга, — сказала Ценнайра. — С собой он взял только книгу.

Каландрилл напрягся всем телом и резко сказал:

— Расскажи про книгу.

Ценнайра бессильно пожала плечами. Теперь она не сомневалась, что это та самая книга, ради которой Рхыфамун пролил столько крови. И Аномиус тоже.

— Она маленькая, — пробормотала Ценнайра. — В черном переплете, но мне показалось, что от нее исходит ужасная сила.

— «Заветная книга», — сказал Каландрилл.

— Названия ее я не ведаю, — солгала Ценнайра. — Но он явно ею дорожил.

— Истинно, — горько согласился Каландрилл. — Он ее высоко ценит.

— А ты можешь описать воина, в тело которого он переселился? — резко спросил Брахт.

— Невысокий, — начала она, — с кривыми ногами и маслянистыми волосами. На нем были доспехи, шлем, лицо спрятано за металлической сеткой.

Брахт рубанул рукой воздух.

— Да так выглядит любой джессерит на равнине. Опиши его лицо так, чтобы его можно было узнать.

— Вы поскачете за ним? — Ценнайра ничуть не сомневалась в том, что именно так они и поступят, но ей не составило труда разыграть удивление. — Кому нужно гнаться за таким человеком?

— Мы должны, — мягко пояснил Каландрилл. — Ты можешь его описать?

Она отрицательно мотнула головой.

— С трудом. Он мало чем отличается от других. У него широкое лицо и узкие глаза. — Она помолчала с мгновение, вспоминая. — У него усы. И он, кажется, молод.

— Ахрд! — воскликнул Брахт. — Богу, создавшему джессеритов, явно не хватало воображения. Да так выглядят тысячи и тысячи джессеритов!

Катя жестом попросила его замолчать.

— Как давно это было? — спросила она.

Голос ее звучал спокойно. Она словно уравновешивала собой нетерпеливого кернийца. Ценнайра благодарно улыбнулась и сказала:

— Три дня назад.

Брахт так выругался, что теплый воздух зазвенел:

— Три дня? Ахрд, почему ты не доставил нас сюда раньше!

Катя, махнув рукой в сторону Кесс-Имбруна, рассудительно спросила:

— Дагган-Вхе ему все равно не миновать. А затем ему предстоит подниматься по противоположной стороне. Если мы поспешим, то можем перехватить его в расселине. Ведь он, в конце-то концов, один!

— Вряд ли мы его догоним, — покачал головой Брахт, кивая в сторону ущелья. — Кровавый путь — трудная дорога, там не поспешишь. Да и внизу не легче. Скалы образуют настоящий лабиринт, каменный лес. Нет, пока он для нас недосягаем.

Катя кивнула, отдавая должное его знанию местности, и задумалась, покусывая нижнюю губу.

— К тому же он опять сменил тело, — горько продолжал Брахт.