Она достала из сумки ключи от дома и, сняв с них кольцо, надела его на палец Хэпа. Прошептав ему: «Я тебе тоже потом куплю настоящее», она вновь повернулась к Ральфу Бейкеру:

– Я готова.

У нее от волнения пересохло в горле, и она была вынуждена шептать вслед за Бейкером, но вот наконец все окончено. Бейкер взглянул на Хэпа и Энни поверх криво сидящих очков и торжественно провозгласил:

– А теперь я объявляю вас мужем и женой. Мистер Уокер, можете обнять новобрачную.

Хэп не решался, но миссис Бейкер подтолкнула его локтем и хихикнула. Чувствуя себя крайне неловко, он повернулся к Энни и заключил ее в объятия. Затем поцеловал в губы. Она держала его за локти и не отпускала, пока он не отступил назад. Он попытался улыбнуться, но не смог.

– Прежде чем вы уйдете, надо будет подписать кое-какие бумаги, – напомнил им мировой судья. – И с вас три доллара.

Хэп отсчитал три доллара и добавил еще один сверху, а Энни тем временем ставила свою подпись на свидетельстве и заполняла нужную строчку в книге регистрации браков. Когда Хэп расписывался на своей стороне свидетельства, миссис Бейкер предложила приготовить им кофе, но Энни вежливо отказалась, на что Бейкер лукаво подмигнул:

– Небось не терпится приступить к остальной части дела, а?

– Пойдем-ка, Энни, отсюда, – коротко бросил Хэп.

Когда они вышли из дома Бейкера, их встретило ослепительно яркое солнце и белесое раскаленное небо. Взяв Энни под руку, Хэп торопливо повел ее к повозке и, подсадив, взобрался на сиденье рядом с ней, подобрал поводья и хлестнул лошадей. Понадобилось добрых пять минут, прежде чем он смог заговорить.

– Мне жаль, что так получилось, – пробормотал он. – Ты заслуживаешь лучшего. Ну почему мы не съездили в форт и не попросили капеллана сделать все как положено? Был бы и алтарь, и священник, и ты бы чувствовала, что действительно выходишь замуж.

Она взглянула на свидетельство о браке, которое все еще держала в руках, бережно развернула его, положила на колени, разгладила и сказала:

– Тут, кажется, все в порядке, Хэп. Я уверена, документ имеет законную силу. По крайней мере, печать Бейкера здесь стоит.

– Все это так, но сама процедура – черт знает что: ни колец, ни свадебного платья, ни священника. Так и хочется повторить все сначала.

Собственная подпись на документе привлекла ее внимание в первую очередь: Энн Элизабет Аллисон Брайс Уокер. Эта женщина – жена Бейкера – предупредила ее, что нужно поставить все свои имена без исключения, «чтобы все было по закону, а то всякое может случиться». Энни Уокер… Энни Уокер… Должно пройти какое-то время, прежде чем она привыкнет к этому сочетанию.

Затем она перевела взгляд на его подпись: Гораций Р. Уокер.

– Значит, твое настоящее имя – Гораций? – спросила она.

– Угу. Надо же было назвать так ребенка!

– А мне это имя кажется благозвучным и как бы освященным веками. По-моему, еще задолго до поэта было несколько римских героев с таким же именем.

– Все это так, Энни, но я ведь не римлянин.

– А что означает Р.? – с любопытством спросила она. – Может быть, Роберт?

– Хуже – Рэндалл. Так что особого выбора в смысле имен, как видишь, у меня не было. Откуда мама его откопала, я просто ума не приложу. В нашей семье, насколько я знаю, никогда не было Рэндаллов. Наверно, из какой-нибудь книжки.

– Я лично не вижу в этом имени ничего плохого.

– Знаешь, когда я был мальчишкой, мне хотелось быть Бобом или Томом, а может быть, Биллом. Даже имя Клод и то устроило бы меня больше, чем Гораций.