Интересно было бы знать, мелькнуло у него в голове, до каких пределов могла бы дойти ее признательность, однако он тут же отбросил эту нелепую мысль. С таким же успехом он мог бы переспать с какой-нибудь шлюхой, прошедшей через руки всех этих негров Грирсона, но для него существовали вещи, до которых он никогда не опустится.

Она смотрела, как он тихонько стучится в дверь, а затем приоткрывает ее – ровно настолько, чтобы проскользнуть в кабинет. Дверь за ним захлопнулась, и Энни, вздохнув, крепко зажмурилась, моля бога, чтобы на сей раз ей повезло.

А в самом кабинете подполковник, взглянув на адъютанта, раздраженно спросил:

– В чем дело?

– Прощу прощения, сэр, – почтительно произнес Томпсон, – но майора просят подойти в лазарет.

– Неужели с этим нельзя подождать? – недовольно произнес Дейвидсон.

– А что там стряслось? – спросил, вставая, Спренгер.

– Плохи дела, сэр, скорее всего новая вспышка дизентерии, – с трудом сохраняя серьезное выражение лица, ответил Томпсон. – Похоже, опять начинается эпидемия.

– Должно быть, несвежее мясо из последней поставки, – пробормотал подполковник.

– От несвежего мяса последствия наступили бы сразу же после еды, – возразил Спренгер. – Скорее дело в этих чертовых свиньях, которые с вашего разрешения расплодились по всему форту. А вы ведь не станете утверждать, что я вас не предупреждал.

– Ставя вопрос таким образом, вы проявляете прямое неподчинение старшему по званию, Уилл. Я не потерплю, чтобы штабные офицеры учили меня, как я должен управлять вверенным мне объектом.

– А что, если вы сами сляжете от дизентерии? – не без ехидства спросил доктор. – Будете делать вид, что не больны?

Дейвидсон некоторое время сверлил майора тяжелым, неприязненным взглядом, а затем ровным голосом произнес:

– Разумеется, нет. Ладно, я отдам распоряжение отправить весь личный домашний скот за пределы гарнизона и подальше от источников питьевой воды. Вас это устраивает?

– Вполне, благодарю вас.

– А вы отправите рапорт, в котором сообщите о положительных результатах проверки положения с охраной здоровья и гигиеной в гарнизоне, – безапелляционно добавил подполковник.

Видя, что Томпсон не уходит, он спросил:

– Ну, солдат, что у вас еще?

– Там миссис Брайс, сэр. Она по-прежнему ждет приема.

– Черт возьми! Скажите ей, я сейчас очень занят.

– Но она дала мне понять, что намерена ждать и дальше, сэр. Она и так провела здесь практически все утро.

– Должен сказать, это замечательная женщина, – заметил Спренгер. – Удивительная выдержка и твердость характера. Ею нельзя не восхищаться.

– А вы не знаете, что ей нужно? – нетерпеливо спросил Дейвидсон у адъютанта.

– Нет, сэр.

Он повернулся к доктору:

– Она ведь живет в вашем доме, майор, не так ли? И, должно быть, что-то говорила на этот счет. Так в чем же там дело?

Спренгер отлично знал, в чем суть ее просьбы, но не собирался этого выдавать. Ему казалось, что стоит Дейвидсону увидеть ее, как этот старый солдафон смягчится и в нем проснется галантность. А если этого даже и не случится, она, по крайней мере, заслуживает права поговорить с ним сама. И он ответил, пожав плечами:

– Меня часто не бывает дома, но даже когда мы общаемся, миссис Брайс не склонна откровенничать. Не знаю, может быть, что-то известно Коре, но, если это и так, она мне ничего не говорила. Если хотите знать мое мнение, я думаю, вам нужно принять ее.