— Потом станет легче, — уговаривала она его, накладывая повязку. Она подумала о том, что, может быть, стоит привлечь Адама в свои объятия, но догадывалась, что сейчас он вряд ли обрадуется ее сочувствию. — Вечно это чувство не продлится.

Он пустыми глазами взглянул на Сару.

— Мне наплевать.

«Ничего подобного, — решила Сара, — это волнует его слишком сильно. Он хочет, чтобы мать простила его за то, чего он не делал». — Это не твоя вина.

— Она стыдится меня. В ее сознании я всегда буду чем‑то мерзким.

— Она тебя даже не знает. А если бы знала, то гордилась бы, каким ты стал.

Адам подтянул колени к груди, поставив таким образом заслон между собой и Сарой.

— Ей следовало сделать аборт. Следовало положить конец всему давным‑давно.

— Нет, — покачала головой Сара, которая изо всех сил старалась встряхнуть Адама. — Не смей так говорить. Не смей. — Ибо его слова означали, что сам Адам не считает себя достойным жизни. А он ее достоин. Если кто‑то и заслуживал счастья, любви, так это он.

— Я полный дурак. — Адам вцепился в колени. Из‑за мышечного усилия кровь просочилась сквозь повязку, и на белой ткани возникло алое пятно. — Я воображал о своих родителях всякое. Думал о любви, которая была между ними.

— Твои родители любили друг друга. Те, которые воспитали тебя, Адам. Они твои настоящие родители.

Он поднял взгляд, и в его глазах мелькнул страх.

— О господи. Они знали, ведь так? Должны были знать.

— Неважно…

— Черта с два неважно. — Страх превратился в ярость. — Все годы, все это время, они знали. Когда я стал проблемой, они, должно быть, заволновались, посчитали, что совершили ошибку, усыновили не того ребенка.

— Прекрати! Они тебя любили. Не унижай воспоминаний о них подобным образом.

— А что же мне следует предпринять? Сделать вид, что я не знаю о том, что мой отец изнасиловал мою мать? Притвориться, что я не хочу встречаться с Синди, поскольку она отказывается видеться со мной? Предполагается, что я буду продолжать жить и чувствовать себя нормально?

Сара не могла избавиться от чувства стыда.

Мир Адама только что рухнул. Все, что было для него дорогого, у него украли, а у нее нет слов утешения. Внезапно одной любви стало недостаточно.

— Мне так жаль. Мне так хотелось бы избавить тебя от этой боли.

— Но ты не сумеешь. И никто этого не может.

«Синди Янгвулф могла бы», — осенило вдруг Сару. Эта женщина могла бы встретиться со своим сыном. Она могла бы посмотреть в эти глаза и помочь Адаму снова почувствовать себя человеком. Но как это устроить? Мать Адама не хочет иметь с ним ничего общего.

Он с усилием встал на ноги, и Сара увидела, что у него кружится голова. Пошатнувшись, Адам прислонился к стене, но потом снова выпрямился.

— Надо прибрать все здесь, — сказал он. — И надо сказать кому‑нибудь, чтобы починили зеркало.

— Я помогу. — Сара потянулась за урной для мусора и начала складывать туда осколки стекла. На столике засохла кровь Адама, и глаза Сары снова увлажнились. — Что ты собираешься делать со сво ей рукой?

Адам пожал плечами.

— Тебе следует показаться врачу. — Сара намочили губку и вытерла стол. — Ты сделаешь это, Адам? Сходишь к врачу?

— Думаю, да. — Адам повернулся и взглянул на нее.