— Почему?

— Когда Конякин узнает о том, что эти двое замешаны в похищении его «БМВ», — а он об этом узнает довольно скоро, — то не станет разбираться, насколько информация соответствует истине. Просто пристрелит обоих, и дело с концом.

— Я так полагаю, что нужно сейчас, пока эти орлы не успели свалить в туман, поехать в общежитие и допросить Ледягина относительно аварии, — предложил Олег, нажимая на газ и выводя «Москвич» со служебной стоянки. — А потом брать наших угонщиков за жабры и тащить в кутузку. Что скажешь, Толя?

— Поехали, — согласился Жигулов. — Кстати, — спросил он, пока машина петляла по темным дворам, — а в какую сумму мог быть оценен подобный ущерб? Олег подумал, дернул плечом.

— Штук семь-восемь. В баксах, конечно. Это если по-Божески. А так на весь червонец потянет.

— Ничего себе, — хмыкнул Жигулов. — Откуда у Ледягина такие деньги?

— Думаешь, наших героев это волновало? — оперативник хмыкнул.

— Допустим, он не смог собрать полную сумму и решил расплатиться фальшивками, — продолжал размышлять вслух Жигулов.

— Тогда этот Ледягин — дурак, — заметил Олег. — Видел же, с кем имеет дело. Тем более что фальшивки выполнены довольно посредственно.

— Может, рассчитывал, что в темноте не заметят?

— Да брось, Толя. Не настолько же он глуп, чтобы всерьез полагать, будто можно принести таким людям кучу денег и при этом они не удосужатся проверить подлинность хотя бы нескольких купюр? Это нонсенс, Толя.

— А не могло случиться так, что Ледягина самого «кинули»? — предположил Жигулов. — Допустим, он сам не знал, что купюры фальшивые? Обычное дело. Считал настоящие, потом его отвлекли. Деньги подменили, положили в пакет. Или, скажем, завернули в газету. Он не заметил. Привез, отдал. Подлог раскрылся, его избили. Как тебе такой вариант?

— Вполне реально, — согласился Олег. — Только его не просто избили бы, а еще и выставили на деньги, — добавил оперативник. Впереди справа замаячил темный массив парка, посреди которого сиял огнями институт. — За фуфло принято наказывать. Но это так, к слову. А что касается твоей версии, Толя… Знал Ледягин, что отдает подделку, или не знал, доподлинно установить теперь уже не представляется возможным. Так что свой срок он имеет. Если только не назовет имя человека, подсунувшего ему фальшивку, и если мы при обыске не обнаружим у этого человека точно такие же купюры. А на чьей машине Ледягин ехал? У него ведь нет своей машины? Или есть?

— Нет, — озадачился Жигулов. Странно, но до сих пор эта мысль ни разу не пришла ему в голову. — Может, взял покататься?

— Или угнал? — в свою очередь спросил Олег, паркуя «Москвич» напротив магазина. — Видишь, Толя, сколько вопросов. Они вышли из машины, зашагали в сторону сквера. Бадеев сидел на лавочке и курил. Его колотило.

— Слушайте, — увидев товарищей, проклацал зубами он. — Холодно-то как. Кошмар прямо.

— Иди в машину, погрейся, — Олег кинул ему ключи. Бадеев подхватил их, поднялся, швырнул окурок в черноту кустов.

— Значит, так. Докладываю: за время несения трудовой вахты никто из подопечных общежития не покидал. Смена не появлялась. Жигулов взглянул на часы, а Олег пробормотал:

— Пора бы уже.