|
Он решительно отогнал неприятное чувство. Уйти, не закончив задуманного, он не мог. Это означало бы признать себя побежденным. Трусом. Костик быстро подошел к сейфу, сунул ключ в замочную скважину, повернул его с усилием. Толстая дверца неожиданно легко поддалась, и в образовавшуюся щель Костик увидел деньги. Невероятно много денег. Кучи денег. Горы. Монблан. Пачки проходили через его руки, но Костик даже представить себе не мог, сколько их скапливается в этом несгораемом шкафу. Он сглотнул, приоткрыл дверцу пошире и принялся запихивать тугие, приятно-тяжеленькие пачки за пазуху. Несколько бандеролек Костик сунул в карманы. Он старался выбирать только пачки с пятисотрублевыми купюрами, но несколько раз хватал и сторублевые. Остановиться пришлось из-за того, что стало трудно шевелиться. Костик буквально распух от денег. Предательски грохнув дверцей, он запер сейф, неуклюже, по-медвежьи, вернулся к столу Тяглова и, неестественно согнувшись, бросил ключи в карман пиджака. После этого он выключил свой компьютер, натянул плащ, — хорошо, что Анька заставила его носить не куртку, а плащ, — и вышел в коридор, прижимая руки к животу, словно его сразил внезапный приступ диареи. Вот и все. Он сделал то, что хотел. Сделал! Подлость наказана. Охранник не без сочувствия посмотрел на него, мокрого от пота, бледного, обмирающего не то от страха, не то от поющего в груди психопатичного торжества, — удалось! удалось же!!! — спросил:
— Что? Приболел? Костик только кивнул. Он спустился на лифте на первый этаж, вышел через главный вход и… остановился. Его уже ждали. В черной, как ночь, «Вольво» сидели Конякин, Тяглов и еще трое крепких ребят. Заметив подчиненного, Тяглов укоризненно покачал головой, сказал что-то беззвучно. Лицо Конякина осталось непроницаемым. Он поманил Костю пальцем. Все рухнуло. Костик невольно сбавил шаг. Эйфория мести растаяла, как утренний туман под солнцем. Конякин опустил стекло, приказал равнодушно: — Садись в машину. — Я… — начал было Костик, но Конякин оборвал его: — Садись в машину. Тяглов выбрался из салона, глядя на Костю, пробормотал: — Не ожидал от вас, Костя. Не ожидал. А с виду такой приличный юноша. Стыдно. Он снова покачал головой. Один из стриженых перебрался на переднее сиденье, Костику же пришлось сесть на заднее. Зажатый с обеих сторон, он чувствовал себя очень неуютно. Как таракан под пневматическим прессом. Конякин нажал на газ, и «Вольво» резво взяла с места. Через десять минут иномарка миновала Кольцевую дорогу. Костик подумал, что если закричать, позвать на помощь, то у него, возможно, будет шанс. Однако его надежды быстро развеялись. Вытащив из-под куртки пистолет и положив его на колени, один из стриженых посоветовал: — Не дергайся, «крыса». Завалю. Костя понял, что его скоро убьют. Странно, но ему вовсе не было страшно. Только обидно, что не успел предупредить сестру. Анька же будет волноваться, с ума сойдет, где он да что с ним. Телефон оборвет. В милицию станет звонить, в «Скорую». А ее начнут футболить, как водится. И тогда она обратится за помощью к тому же Конякину. А эта скотина поцокает сочувственно языком и покачает головой. Мол, и в самом деле, куда это твой братец делся?.. У него ведь ни стыда, ни совести. Костик терзался этой дурацкой виной, словно, если бы он позвонил и сообщил, что его везут убивать, сестре стало бы спокойнее. Иномарка наматывала километры, уносясь все дальше от города. С обеих сторон сплошной тоскливой стеной встали черные стволы деревьев. Минут через двадцать «Вольво» свернула на неприметную, размокшую от дождей колею. Очевидно, летом сюда приезжали на пикники, но сейчас, глубокой осенью, в лесу, конечно, ни души. «Вольво» с надсадным ревом выбрасывала из-под колес фонтаны темной грязи. Она упорно продиралась все глубже в лес, будто уходящий от погони зверь. |
