— Да не нужен мне твой шашлык. Мне стволы нужны, — упрямо ответил тот.

— Жалко. Думал, ты умный. Артем умный. Они, — кивнул в сторону двери, за которой только что скрылись двое молодых, — глупые. Наркоши. С башкой не дружат. Скоро умрут. Не жалко. Тебя жалко. Станешь таким же. Это не для вас. Ты — другой. Артем — другой. Полезешь — умрешь быстрее, чем эти, — еще один кивок в сторону двери. — Подумай.

— Нам нужны стволы, — повторил в очередной раз Славик. — Пожалуйста, Рашид.

— Значит, дурак, — констатировал Рашид. — Жалко. Думал — умный. Ошибся. Много бабки хочешь? Красивая жизнь хочешь? Крутой стать хочешь? Ладно. Три штуки баксов за ствол.

— Так дорого? — удивился Славик.

— Говоришь: «достань». Говоришь: «надо». Говоришь: «пожалуйста». Говорю: «на, бери» — сразу: «дорого», — философски и совершенно безразлично ответил тот и вновь принялся за шашлык, запивая его кока-колой. — «Надо» всегда дорого. Можешь купить дешево — иди, покупай.

— Хорошо. Я согласен.

— Когда надо?

— Завтра.

— Будет завтра. Три ствола — десять.

— Ты же сказал по три штуки за ствол, Рашид?

— За «завтра» штуку. Всего десять. Хочешь — бери. Не берешь — значит, не надо.

— Беру, — решительно тряхнул головой Славик. — Деньги отдам через четыре дня.

— Не отдашь — пеняй на себя, — Рашид вдруг повернулся к собеседнику и первый раз заглянул тому в глаза. От этого взгляда по спине Славика побежали мурашки. — Бить не буду. Убью. Другим дам еще срок — тебе не дам. Потому что дурак, сам лезешь. Подумай, последний раз говорю. Лучше встань, уйди. Я не обижусь. Стволов не будет. Умный будешь. Живой будешь. Он отвернулся и снова занялся шашлыком.

— Когда зайти за пушками?

— Утром, — Рашид остался равнодушен. — Никого не приводи. Артема не приводи. Сам приходи. В девять.

— Хорошо. Спасибо, Рашид. Славик поднялся и пошел к выходу. Хрустящий бармен проводил его безразличным взглядом. Эта шашлычная принадлежала Рашиду. Потому-то он и «заседал» тут. Сколько к нему приходило народу — не счесть. Но бармен предпочитал не помнить их. На такой работе, чем короче память — тем длиннее жизнь. Туго «ойкнула» дверная пружина. Дверь, пропустив порцию электрического вечернего света, мягко закрылась. Рашид неожиданно бросил нож и вилку на стальную плоскую тарелку, оскалился, словно зверь, цыкнул зубом, выругался по-татарски, громко и смачно.

Войдя в кабинет, Жигулов порылся в справочнике, отыскал Склифосовского и набрал номер.

— Институт, — озаботились на том конце провода.

— Из двести сорок второго беспокоят. К вам часа три назад доставили нашего сотр… Да. Двойное огнестрельное. Да. Все точно, барышня. Королев Викентий Владимирович. Да, будьте так добры. Хорошо, подожду. Трубка — две точки опоры. Щека и ухо. Если держать трубку умело, вполне можно использовать в качестве подпорки. Что Жигулов и сделал, рассеянно листая паспорт «фальшивомонетчика», некоего Дмитрия Ледягина. Фамилия была совершенно незнакомой. На память-то Жигулов никогда не жаловался. На зрительную в том числе. Так что с уверенностью мог сказать: по ориентировкам Ледягин не проходил.