Дверь захлопнулась, и я опустила плечи от усталости. Свернувшись калачиком, я намеревалась поспать и спрятаться от боли.

Мой разум гудел от информации, я закрыла глаза.

Мы с Уориком недавно сбежали, почему же он так быстро ушел? Чем он занят?

Вопросы крутились в голове, я проваливалась в черную дыру, пока не погрузилась в сон.

* * *

Откинув голову, я чувствовала, как прохладная вода доходит до моей груди – я лежала в старой ванне с ножками в виде львиных лап. Я пролежала здесь по меньшей мере час. Рози уже один раз сливала воду из-за крови и грязи. В Диких Землях вода была, но только холодная. По словам моей новой подруги, горячая вода была здесь нечастым явлением. Рози принесла ведра с горячей водой из кухни, она вымыла мои спутанные волосы и грязное тело, а потом оставила отмокать.

Рози позволила мне проспать большую часть дня и разбудила около четырех, чтобы я приняла ванну до того, как все проснутся. В этом мире все вставали с сумерками. Благодаря своей природе фейри вели ночной образ жизни, но, подчиняясь правилам человеческого сообщества, они незаметно влились в наш мир. Так было много где, но не в этом убогом месте. Здесь фейри явно предпочитали темноту, чтобы скрывать свои пороки. С распростертыми объятиями они подманивали и зазывали растерянных людей, желающих убежать от своей жизни.

– Трудно сопротивляться зову ночи, когда день такой трудный и жестокий. Хочется получить удовольствие, выпить, а может, поиграть в азартные игры. Для фейри или человека эти искушения – как любовница, перед которой невозможно устоять, – сказала мне Рози перед тем, как ушла. – Будь осторожна, милая, на дно опуститься легко, особенно если рядом этот мужчина. – Рози послала мне воздушный поцелуй и закрыла дверь.

Рози слишком много провела со мной времени и была очень добра ко мне. Я все время забывала, как она зарабатывала на жизнь. Где я находилась. При дневном свете в помещении было тихо – многие спали, медленно возвращаясь к жизни.

Здесь все боролись за свою жизнь, и я не осуждала их, не испытывала отвращения и не выступала против. В Леопольде не было публичных домов – их считали уделом бедняков, извращенцев и опустившихся людей. Хотя я слышала, как солдаты хотели ускользнуть сюда. Лично я такого не знала, поэтому и не распространялась об этом. Элита такого поведения избегала, считая его отвратительным и недостойным.

Богатые раздвигали ноги ради власти и господства. Игр, предательства, роскошной одежды и дорогого алкоголя. Разве браки по договоренности не являлись своего рода проституцией? Продажа дочерей и сыновей тем, кто больше заплатит? Были ли мы лучше всех этих мужчин и женщин, пытающихся выжить?

Не желая думать об этом, я переключилась на Кейдена. Подумав, что могу вернуться к нему, я ощутила трепет. Я так была близко к нему, примерно в миле. На лице появилась улыбка, и я закрыла глаза – представила выражение лица Кейдена, когда он меня увидит.

Живой.

Восторг сменил бы потрясение на его лице, а после улыбка Кейдена осветила бы весь мир. Кейден подбежал бы ко мне и заключил в объятия, впившись поцелуем в мои губы.

– Ты жива, – выдохнул бы он и снова обрушился на мои губы, – все говорили, что ты мертва.

– Знаю.

Я бы отвечала на его поцелуй, не в силах оторваться.

– Я не смогу жить без тебя. Не стану. Только ты есть в моем сердце, Брекс. Я должен был бороться за тебя в тот вечер. Никогда не совершу эту ошибку вновь. Хочу тебя. Люблю тебя.

Слова обрушились бы на меня дождем – слезы радости катились бы по моему лицу.

– Я тоже тебя люблю.