Я сдавленно вскрикнула, когда влажная марля коснулась моей раны. Меня затошнило.

– Аааа!

Сжала руки в кулаки.

– О да, будет больно.

Я бросила на него взгляд через плечо, желая, чтобы он исчез. Уорик лишь ухмыльнулся. Он наслаждался этим.

– Ты действительно ублюдок, – прорычала я, вцепившись в покрывало. Спирт обжигал ногу.

– На самом деле ты права.

Я дернулась и сморщилась, посмотрев через плечо.

– Ты веришь в это дерьмо? – Уорик очищал мою рану. – Веришь в то, что листок бумаги решает, законный ли ребенок или нет?

– Я так понимаю, ты против института брака.

– Бумага, выданная правительством, не определяет характер отношений. Они не могут решать, реальна ли любовь. Законный ли ребенок.

– Так значит… ты придерживаешься идеологии фейри?

Я прикусила губу из-за неистовой боли в ноге. У Уорика были на удивление нежные пальцы.

– Мне кажется это более честным. – Уорик пожал плечами, отбросил тряпку и схватил марлю. – Фейри не нужна бумажка, чтобы доказать их отношения. Когда они встречают свою пару, то знают это. Мне не нужен яркий поводок.

– Поводок? – рассмеялась я. – Ты про кольцо?

– Одно и то же. Ошейник на пальце ничем не отличается от ошейника на шее или на члене.

– Вау. Рассказываешь о своих чувствах.

– Дай угадаю, принцесса… ты мечтала о свадьбе с детства. Пышное белое платье, гламурная вечеринка, торт, чтобы все завидовали… даже несмотря на то, что свадьба – иллюзия, а реальность проснется с тобой на следующее утро, храпя и пердя во сне. Будет ли тебе нравиться такой, когда весь блеск исчезнет? А детей вы все рожаете, чтобы избежать общества друг друга.

– Черт. – Я покачала головой и открыла рот. – Кто тебя так обидел?

– Никто меня не обижал. – Он снял марлю и похлопал по моей ноге. Я вздрогнула. – Так честнее.

– Я так понимаю, ты никогда не встречал девушку, с которой бы хотел провести остаток дней. – Я повернулась к нему. – Или парня… не осуждаю.

Уорик фыркнул, покачал головой и вернулся к комоду. Там стояла коричневая сумка, которую я не приметила ранее. Он вытащил бутылку палинки без марки и сделал большой глоток.

– Не для меня.

– Кто? Мужчины или женщины?

Я застенчиво улыбнулась. Вспомнив трех женщин, которых к нему приводили в тюрьме, я не сомневалась в его предпочтениях.

Он бросил на меня взгляд, делая еще один глоток.

– Отношения. Быть с кем-то одним. – Уорик наклонился, протягивая мне бутылку. – Не могу представить себя с кем-то одним. Даже трое пока не справляются с этой задачей.

Странное замешательство образовалось внутри, я прогнала это ощущение, глотнув палинки. Дешевый крепкий алкоголь обжег горло, и я закашлялась. Казалось, его приготовили дома в ванне.

– О, верно, ты не можешь пить с простолюдинами.

Он снова потянулся за палинкой. Я отдернула руку и, пристально смотря на него, сделала очередной глоток.

– Не делай вид, что знаешь меня.

– Чего тут не знать? – Уорик упер руки в бока. – Выросла в Леопольде, подопечная генерала Маркоса, единственная дочь Бенета Ковача. Ты получила хорошее образование и подготовку. Все, что можно купить за деньги. Вечеринки, платья, еду, элитный алкоголь. – Он кивнул на бутылку в моей руке. – Богатая, избалованная и привилегированная.